Серебряный единорог

– Жертвоприношение? Кто пойдет на заклание? Барашек, или, может, Кузьмич подойдет?

– Не святотатствуйте, – попросил Аюров. – Нельзя это делать.

– Шучу, шучу. Извини богохульника Цырендаши, я – атеист с пионеров.

Буддийский храм, несмотря на облупившийся фасад, смотрелся величаво. Изогнутая резная крыша, пурпурные деревянные колонны и массивные двери с восточным орнаментом придавали таинство зданию.

– Еще недавно здесь лечили алкоголиков, – тихо сказал Аюров. – Советская власть жестоко боролась с религией, порушила не только дацаны, но и церкви, мечети… Но не победила веру.

– Не победила, – согласился Меркурий.

Цырендаши вошел в дацан. Кузьмич и Анатолийский молча смотрели на старинный храм. Блики весеннего солнца играли яркими красками на непонятных фигурах крыши дацана.

Аюров вышел из храма просветленный.

– Куда теперь едем, штурман? – спросил Меркурий.

– В Нижний Цасучей. В поселке свернем на развилке, потом…

– Я знаю дорогу, – перебил Кузьмич, – в семьдесят девятом ездил на Онон, на рыбалку, таких хариусов там наловил, – он умиленно улыбнулся, – полена с лопату!

– Хариус повкуснее селедки.

– Однахо, вкуснее позы* в кафе.

– Веди, амиго, в кафешантан.

«Москвич» пересек окружной центр, свернул направо на мост и подъехал к вагончику с вывеской: «Кафе «Дулма».

– Оригинально! – воскликнул Меркурий. – Напоминает столыпинский вагон.

– Это женское бурятское имя, означает: «Мать-спасительница».

– Вот это название, я понимаю! Не то что какая-то там «Ромашка» или «Березка».

Горячие позы оказались действительно вкусные. Меркурий, обжигаясь, быстро умял четыре штуки. Цырендаши и Кузьмич ели медленно: сначала надкусывали позы, выпивали сок и только потом добирались до мяса.

– А нет ли здесь жульена? – спросил не насытившийся Анатолийский, прихлебнув чай с молоком.

– Жулья сейчас везде хватает – ответил Кузьмич с полным ртом.

Меркурий захохотал, расплескав чай на клеенку.

– Жюльен – это тушенные в майонезе грибы и мясо, – пояснил Цырендаши Кузьмичу. – Французское блюдо, подают маленькими порциями.

– Да ты настоящий гурман, амиго, – удивился Меркурий.

Сытые путники вышли из кафе и уселись в «Москвич».