Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

– Ты ничего не забыла? – Генри снова звякнул кандалами, всё ещё надеясь, что странное поведение девушки – это просто неудачная шутка.

– Прощай, гринго, – небрежно бросив в ящик шило и, на ходу застёгивая поверх юбки пояс с револьвером, мексиканка направилась к торцевой двери вагона.

– Ты не можешь взять и просто так уйти, – возмущённо повысил голос Генри. – Это не честно.

– Разве я тебе обязана чем-нибудь?

– Надо быть обязанным, чтобы сделать доброе дело? Я думал, мы друзья по несчастью.

Секунду поразмыслив, девушка вернулась, перешагнула одной ногой через сидящего у стены Генри, стала над ним, широко расставив ноги.

– Откуда я знаю, что ты не враг?

– Я такой же пленник, как и ты.

Мексиканка присела на корточки, и Генри почувствовал чуть выше своих колен прикосновение упругих ягодиц. Задержав в груди вдох, он неожиданно обнаружил, что в этой непростой ситуации его волнует не столько щекотливое положение пленника, сколько не менее щекотливое, но в придачу ещё и возбуждающее положение мужчины, скованного цепями и попавшего в полную власть женщины.

Лицо мексиканки теперь было вровень с его лицом, и Генри впервые осознал, что девушка не просто красива – от её близости дух захватывало. Но мексиканка не заигрывала с ним – она откровенно издевалась: придав взгляду нарочитую томность, приблизила губы почти вплотную к его губам, будто собиралась поцеловать. Дразня, выждала несколько томных секунд, шепнула:

– Откуда я знаю, что тебя не подослал ко мне Хэлфорд?

Генри судорожно сглотнул слюну, замер, не в силах найти в опустевшей голове вразумительный ответ.

Девушка склонилась ещё ниже, прошептала, касаясь губами его уха:

– Угадала?

Генри с трудом выдохнул:

– Не угадала. Я здесь по другой причине.

– Я помню, – мексиканка отстранилась, чтобы видеть его глаза. – Ты не захотел оказать Хэлфорду услугу. И что это за услуга?

– Долго объяснять.

Девушка перестала играть, в её взгляде появилась холодная решительность.

– Ладно, гринго, – она расстегнула браслет кандалов, выбросила ключ через перегородку.

– Меня зовут Генри.

– Мне всё равно, как тебя зовут.

Мексиканка поднялась, пошла к торцевой двери вагона, слегка приоткрыла её. Потирая разболевшееся от металлического браслета запястье, Генри встал, подошёл сзади к девушке, заглянул через её плечо.

В стоящий на соседнем пути состав грузили стадо скота. Пыль стояла над железнодорожными путями до самого неба.