Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Когда мысль изливалась на бумагу, профессор с довольным видом откидывался на спинку стула, начиная мурлыкать про себя какую-то мелодию. Судя по всему, он был страстным любителем оперы, но со слухом у него были проблемы. Иногда Генри сразу угадывал мелодию, которую мурлычет профессор, иногда тот так фальшивил, что угадать было невозможно. Уже лёжа у себя в купе с закинутой за голову рукой Генри вдруг прозревал: да это же «Марш победителей» из «Аиды».

Репортёрское любопытство относительно взаимоотношений профессоров Уэлша и Корби было удовлетворено ещё на второй день пути.

Генри и профессор сидели тогда за уютным шахматным столом, заставленным не шахматами, а книгами.

Генри изучал корешки книг: сборник сочинений Платона, Библия, «Всеобщая история вещей новой Испании» Бернардино де Саагуна, «Разоблачённая Изида» Блаватской.

Полный хаос! Никакой системы. Но ведь должна же быть какая-то связь между этими разными до неприличия книгами?! Недаром их страницы так густо переложены закладками.

И какое отношение имеют они к палеонтологии?

Генри искоса поглядывал на исписанные листы бумаги, пытаясь понять над чем работает профессор, но было невежливо смотреть на вылетающие из-под карандаша строки – будто письма чужие читаешь. Приходилось отводить взгляд.

За окном вдоль железнодорожного полотна мчался по просёлку почтовый дилижанс. Лучи клонящегося к закату солнца пронизывали вздымающуюся из-под колёс пыль, крася её по своей прихоти то в золотистые, то в бордовые тона.

Тень вагона – гибкая и изящная, как плавник неведомого подводного существа – плыла, плавно огибая, кусты, кочки, валуны. Неспешной чередой уходили к хвосту поезда телеграфные столбы. Волны провисших проводов отражали густеющий закатный свет.

Генри пытался писать путевые заметки, но много ли увидишь из окна поезда? Только нервы портить. Он отложил блокнот, многозначительно кашлянул и, наконец, решился оторвать Уэлша от работы:

– Прошу прощения, профессор, но вы обещали раскрыть подноготную ваших отношений с профессором Корби.

Вставив вместо закладки указательный палец, Уэлш прикрыл книгу. Хмуря брови, поглядел на дилижанс, покачал головой, как бы признавая безвыходность ситуации.

– Не имею ни малейшего желания возвращаться к тем событиям, но раз обещал… – профессор вздохнул, отложил книгу. – Ладно, слушайте.

В ту же секунду Генри почувствовал себя не пленником, а репортёром – торопливо схватил блокнот и карандаш.