Ангелёны и другие. Сборник рассказов

Самое высокое место у нас тут. Гулю-гулю-гулю.

– Гулю-гулю-гулю, гулю-гулю-гулю! – Лёня замахал крылышками ладоней. Голуби пугливо разлетелись.

Лёня спал очень тяжело, а с утра, нащупав на спине гребневатые рубцы, с комом в горле и несмаргиваемыми слезами побежал к Варе. Вторгся прямо в спальню. Легкая рубашка, как хитиновая гильза с куколки, соскочила с него через голову. Варя вскрикнула, торопливо зашторила комнату и ловкими пальчиками расстегнулась из блузки. Белый бюстгальтер светился в розовых сумерках.

– Ты чего? – оторопело сказал он.

– А ты чего? – она вспыхнула и отвернулась. Подобрала брошенную на стул блузку, в ожидании покрутила пуговицей.

Лёня помолчал. Посопел.

– Посмотри. У меня спина…

– И у меня спина, – как будто знала, что ответить, так быстро сообразила Варя.

– Вот ты всегда так начинаешь… Сама не знаешь, что. – Он присел на стул. – Посмотри у меня на лопатках.

Лёня сел к ней спиной. Варя взяла его за плечи и повернула к окну. Вгляделась. Потом снова подрегулировала рамена, как раму мольберта.

– Лёнька… – прошептала Варя. Сквозь прозрачную кожицу смотрели два павлиньих глаза. Томительно прикрытый зрачок. Маленькие гермесовы гребенки.

– Лёнька, у тебя крылышки растут! – сказала Варя весело и отвернулась, чтобы надеть блузку.

– Крылыш?.. Че ты гонишь?

Варя сердито обернулась – затянутой в прическу головкой – через плечо. Обиженно ушла, погремела в ванной. Она хоть и работала в парикмахерской, но закончила в педагогическом факультет начальных классов.

Не любила, когда при ней говорят грубо. Обижалась, когда Лёня ее называл «банной душой». «Должен же хоть кто-то работать в нашей семье» – поучала она. Хотя Лёня еще не осознавал своего будущего семейного состояния с ней, и они пока только встречались, живя порознь, но Варя уже все решила. С историей и математикой у нее все было в порядке.

Пришла с зеркальцем.

– Ты будешь ангелом. А наши дети – ангелочками. – Наклонила его спину, за ней в ореоле сморщенной прозрачной кожицы отразилось два голубиных крыла.

 – Ты – Лёня-Ангелёня. – Сказала она уверенно. – А дети будут ангелята. Ангелёны.

Лёня поводил плечами. Посмотрел на краешек щетины. Вспучил губы.

– Только ты пока никому не говори.

– Скажешь тоже. Не говори. Что я дурочка, что ли? Говорить ему…

Лёня задумчиво вернулся в рубашку. Теперь он был гораздо более спокойным. От этого спокойствия оставался даже еще остаток в виде удовлетворения и маленькой выпуклой гордости.