Рыцари былого и грядущего. I том

Коллеги-офицеры теперь сторонились Сиверцева, и сам он, не желая ставить мужиков в неловкое положение, начал их сторониться. Вечерами он ходил в городской ресторан, просто чтобы побыть на людях, но ни с кем из них не быть обязанным разговаривать. Возвращался всегда как штык – в 19 часов и ни минутой позже. В ресторане никогда не напивался, ел и пил очень неторопливо и очень мало.

В тот вечер народа в ресторане было больше, чем обычно – ни одного полностью свободного столика. Быстро окинув взглядом зал, Андрей сориентировался к кому бы подсесть, не слишком рискуя оказаться жертвой сентиментальной пьяной назойливости.

– Проклятый буржуин, – язвительно на русском языке пробормотал Сиверцев, будучи уверен, что сосед по столику его не поймёт.

– Молодой человек, осмелюсь обратить ваше внимание на то, что я говорю по-русски, – респектабельный джентльмен безмятежно улыбался, глядя на Андрея пронзительными голубыми глазами.

– Вы русский? – нимало не смутившись, уточнил Андрей.

– Да, наш с вами язык для меня родной, – джентльмен продолжал всё также мирно и едва заметно улыбаться.

– Но если вы скажите, что являетесь советским гражданином, я даже паспорту не поверю. Дело даже не в вашем шикарном костюме. Держите себя не по-советски, слишком вольно, без напряжения.

– О-хо-хо, молодой человек. Полагаю, что далеко не все категории советских граждан вам хорошо известны. С иными, особенными, советскими людьми вам вероятнее всего не доводилось общаться. Впрочем, в моём случае вы не ошиблись, с некоторых пор мне весьма затруднительно считать себя гражданином СССР. Позвольте представиться: бывший советский военный советник в Сомали. Бывший полковник морской пехоты.

– А сейчас?

– Сейчас – скромный сотрудник службы безопасности американского завода кока-колы.

– Где?

– Что где? Да здесь же, в Эфиопии. Вы что никогда не слышали, что здесь есть американский завод?

– Слышал. И никогда не мог этого понять. Мы с американцами пазгаемся, в нас стреляют из штатовского оружия, а эфиопы приглашают к себе, к нам то есть под бочёк, этих же америкосов, как самых дорогих друзей.

– В политике, юноша, не бывает друзей. В политике бывают только интересы.