Камеи для императрицы

Он медленно перечитал рапорт и резолюцию на нем, затем свернул бумагу в трубку и засунул ее за обшлаг своего потертого форменного кафтана.

– Вы слышали? – спросил Потемкин.

– Никуда я не пойду! – довольно грубо ответил Светлейшему Афанасьев. – Этой посудине плавать лет двадцать.

– Так какого рожна… – заговорил князь в сильнейшем раздражении.

– Весьма приятно было познакомиться! – Корабельный мастер галантно поклонился Анастасии, потом повернулся к Потемкину. – Честь имею, ваше высокопревосходительство…

Он нахлобучил на голову треуголку и гордо пошел прочь.

Каблуки его громко стучали по деревянному настилу, полы кафтана, явно ему широкого, развевались, косичка с черной лентой покачивалась на спине в такт шагам…

Ужин в тот день был сервирован в большой гостиной. За длинным овальным столом они сидели вдвоем. Лакеи бесшумно подавали блюда, разливали вино, меняли тарелки. Анастасия пыталась развлечь Светлейшего разговором. Он отвечал ей односложно.

Понемногу она начинала понимать душу своего возлюбленного.

Страх мог подступить к этому могучему человеку неожиданно и сразу лишить его уверенности в себе, столь необходимой для дела. Подумаешь, какой-то там Афанасьев, корабельный мастер из Петербурга, знаток бушпритов, лисель-индигетов, планширей, деревянных бимсов, железных гаков, круглых транцев, всяких прочих крамболов, книц, килей и других неведомых Потемкину предметов…

Молодой лакей, неловко повернувшись с подносом, уставленным креманками с мороженым, бокалами с оранжадом и вазочками с бисквитами, опрокинул один бокал прямо на рукав княжеского бархатного кафтана.

Светлейший вздрогнул.

– Что ты наделал, скотина!!

– Простите, ваша светлость! – Лакей побледнел, как смерть, и стал поспешно затирать салфеткой оранжевое пятно на синем бархате княжеской одежды.

– Пошел вон!

Потемкин стукнул кулаком по столу, и вся посуда на нем со звоном подпрыгнула. Возможно, он ударил бы лакея.

Возможно, опрокинул бы весь поднос на пол. Возможно, выбежал бы из комнаты со страшными ругательствами. Но Анастасия, встав из-за стола, положила руки ему на плечи.

– Сударыня!.. – прорычал он, смолк на минуту и потом добавил тихо: – Сегодня вы ночуете здесь…

Это днем мысли Потемкина об Анастасии были грубы и тяжелы, как камни. Он думал иногда, что, наверное, она – настоящая кокетка, коли умеет так распалять его.