Гном

Когда прибывал караван, вся деревня обычно сбегалась смотреть на него, как на какое-то чудо. Жители деревни, как и все гномы не отличались любовью к перемене мест, и не видели в своей жизни ничего кроме деревни, шахты, и ближайших окрестностей, поэтому приезд каравана был долгожданным развлечением.

Признаюсь, что в общении люди были простыми и приятными. Про эльфов и орков, лучше вообще ничего не говорить. Те, из них, что встречались мне, были либо слишком тупыми, либо слишком высокомерными! Надеюсь, вы сами догадаетесь, к кому относится каждая из этих характеристик.

Эти мысли проносились у меня в голове, пока я шел на работу вместе с большой толпой гномов, которые все как один были мрачными и недовольными. Каждый гном любит поспать, и необходимость вставать в семь утра на работу могла вывести из себя любого моего соотечественника.

Вдобавок плохому настроению способствовала погода. Ночью прошел сильный дождь, и под земля под ногами превратилась в жидкое месиво. Небо же до сих пор было затянуто серыми тучами, которые не мог разогнать пронизывающий холодный ветер.

К сожалению, я чем-то не понравился дяде, и мне пришлось уйти из лавки. После этого в Неприкасе оставалось лишь одно место работы. Там работала почти вся деревня. Шахта. Не сказать, чтобы мне нравилась работать в ней, но я уже привык относиться к зигзагам судьбы философски. По принципу людской поговорки, – «все, что ни происходит, все к лучшему».

– Эй, Мирн! Как дела? – раздался грубый голос, и рядом со мной появился Хлыс, гном из моей бригады, который, несмотря на свой возраст, уже был помощником бригадира.

Я же не мог похвастаться любовью соотечественников. А все из-за моих родителей. Признаюсь, что я помнил только свою мать, которая была настоящей женщиной гномьего племени. Гномы не имеют царей и королей, они живут Кланами. Неприкас относился к Клану Серебряных Рудокопов, и моя мать была дальней родственницей главы Клана, Поресса, что впрочем, не сделало ее богатой! А, вот отца не помню.

Мать не успела дать мне точный ответ, правда это или нет. Она умерла, когда мне исполнилось двенадцать лет. Но односельчане и моя многочисленная родня тут же поведали мне о моем происхождении.