Тайны прошедшего времени

А что касается зрения и других жизненно важных функций, в свои восемьдесят пять хозяйка большого дома была настолько крепка физически, что могла проплыть пару километров и столько же пробежать. По крайней мере, ей так казалось или хотелось думать.

Новости в «Diena» были неинтересными: богатые латыши, как всегда, распинались о прелестях Евросоюза, бедные жаловались на несправедливость законов, русские возмущались притеснениями, фермеры беспокоились за урожай, женщины делились диетами, спортсмены извинялись за поражения, а студенты возмущались размером стипендий.

Зоя, женщина бесцеремонная и невоспитанная, всегда возникала не вовремя. Только Гертруда добралась до последней, самой интересной, по ее мнению, страницы, где рассказывалось, кто родился, женился, отпраздновал юбилей или умер, как домработница с громким шумом приступила к уборке. Мурлыча под нос какую-то русско-баварскую мелодию, она лихо смела со стола крошки от печенья пипаркукас и собрала на поднос тарелки, столовые приборы, салфетки и корзиночку с остатками хлеба.

– Не сметь!

Зоя даже не вздрогнула. Лишь небрежно посмотрела на хозяйку, скорчила гримасу и вырвала чашку из рук Гертруды.

– Много кофеина вредно, – рявкнула Зоя и замаршировала по узкой, выложенной плиткой дорожке в дом, продолжая что-то напевать.

По дороге, непонятно для чего, спугнула беззаботную кошку, гревшую плюшевый живот под майским солнцем. Кошка фыркнула и осуждающе мяукнула на Зою. Гертруда вскочила со стула и поспешила за домработницей на кухню. Увидев, что Зоя моет посуду, Гертруда на ее глазах демонстративно налила себе в самую большую кружку кофе, взяла тарелку с печеньем и гордо покинула помещение. Когда дверь за женщиной закрылась, в кухне раздался истошный крик:

– Вам нельзя столько кофе! Каждый день объясняю!

Старушка победоносно улыбнулась.

Вам может показаться странным, но Гертруда обожала Зою. В начале 90-х, когда Латвия объявила о своем выходе из состава СССР, муж Зои вынужден был по политическим причинам оставить Латвию вместе с другими русскими, а женщина, привыкшая к латышскому порядку и менталитету, категорически отказалась возвращаться в Россию. Уговоры супруга на нее не подействовали.