На Север!

Шея изогнулась, и струя пламени, вырвавшаяся из зловещей зубастой пасти, объяла разом оба летающих бочонка, чуть опалив борт самого корабля. Ярко полыхая, пара огненных шаров неумолимо устремилась вниз, в расстилавшийся под нами ковёр леса.

– Да ну нафиг! – услышал я вопль одной из оставшихся рыжих голов.

Сначала одно, а за ним и все остальные летательные средства ушли в сторону, прочь из опасной зоны.

4

– И что это было? – к нам подскочил Ницше.

– Похоже, в воздушном пространстве Нового Петербурга появились пираты, – произнёс Аркадий Петрович, взъерошив седые волосы.

– Путешествие перестаёт быть томным! – радостно констатировал ослик.

– Путешествие перестаёт быть безопасным! – не согласился поэт.

– Да что вы переживаете? – Антуан сегодня был невозмутим. – Всё равно с нами ничего не случится. Зато репортаж интереснее будет! Сейчас всё повыгружается, и лайки попрут!

– Лайки? – удивился я. – При чём тут собаки?

– Какие собаки? – не понял протодиакон.

– Ты же сам сказал, лайки.

Аркадий Петрович фыркнул.

– Это Антоша про своих подписчиков опять.

–Странное у него отношение к своим подписчикам, – задумчиво проговорил я. – То свиньями их обзывает, то собаками.

Поэт никак не отреагировал на моё замечание. Он в задумчивости сделал несколько шагов вдоль борта, потом вернулся.

– А не посетить ли нам Новый Петербург? – выговорил он, наконец.

Шесть глаз тут же уставились на него.

– Уверен?– с сомнением спросил Антуан.

– Да там про меня все уже забыли давно, – отмахнулся Аркадий Петрович. – Зато мы узнаем, что происходит. Как они допустили появление пиратов? Раньше такое было просто уму не постижимо. Вот ты, – он повернулся к Антуану, – можешь вообразить, чтобы в Московском ареале воздушные пираты на людей нападали?

Протодиакон отрицательно помотал головой.

– А чего они от нас хотели? – спросил Ницше.

– Как обычно, – пожал плечами Антуан, – кошелёк или жизнь.

– Так что же вы, отказались от их кошелька? – удивился ослик.

Протодиакон хохотнул, а Аркадий Петрович пояснил:

– Они наши кошельки хотели. А заодно и жизни. Захватили бы судно, а нас за борт выкинули. Не знаю, как ты, а я летать пока не научился.

– Вот гады! – воскликнул Ницше. – И куда только местные власти смотрят?

– Вот это я и хотел бы узнать, – кивнул поэт.

Что-то мелодично звякнуло. Антуан тут же оживился.