Истинная история царевны-лягушки

Мы его в походе нашли. Тощенький… весь в проводочках каких-то… Мемекает, титьку ищет…

– Погоди, в каких проводочках? – не понял я.

– Да там какая-то раболатория была. Извращенцы эти белохалатные что-то химичили. Мы их зачистили во избежание распространения. Так, кажется. А там – такой няшка, – брат умилённо улыбнулся, – Ти-ишка.

– Так он что, генномодифицированный? – всплыло где-то слышанное слово.

– Чо? – Степан с подозрением уставился на меня.

– Ну, может его вырастили из пробирки?

– Ты тут давай не умничай! Как бы он в ней поместился?

– Ну, может, опыты тогда на нём ставили?

– А вот это вполне возможно.

От этих белохалатных всякой гадости можно ожидать. Рабов себе в этой раболатории делали. Ну и поплатились за это. А Тишку я вырастил. Потому что, знаешь, мы в ответе за тех, кого приручили. Я так сказал.

– Антуан де Сент-Экзюпери, – поправил я.

– А ты тут не выражайся мне всякими экзюперьями. Правильно я говорю ?– Степан вопросительно поглядел на бычка. Тот негромко мукнул.

– Шлёпанцы Суворова! – старший хлопнул себя по лбу. – Мы ж совсем про Яшку с Гаврюхой забыли! Вань, бери телегу и к ним.

Я махнул на прощанье рукой и пошёл к выходу. Вдруг нога моя отфутболила какой-то чёрный камушек. Приглядевшись, я поднял его и с удивлением обнаружил, что это не что иное, как Марфушин хлебушек.

– Эй, Стёп, гляди-ка, что я нашёл! – подняв горелый сухарик, я подошёл к брату. Тишка тут же нервно стал бить копытом и всхрапывать.

– Так, это уже интересно, – проговорил старший и крикнул: – Эй, Евлашка! Кто сегодня Тихона кормил?

Оказалось, что неудачные экземпляры сегодняшней выставки хлебобулочных изделий отдали на корм скоту.

Марфушин хлеб попал Ницше. Служка протянул его ослику, но тут Тишка взревел и первым делом, развалив ограду своего стойла, погнался за невольным отравителем. А там уже досталось всем.

Мой, однако, просчёт. Надо было сразу проследить, чтобы закопали отраву. Заболтался с царём, виноват. А Тихон и правда, какой-то генномодифицированный.

Спасибо ему за спасение моего ослика.

В результате на двор, где меня держали в плену, я попал уже близко к сумеркам. Там царили тишина и спокойствие, что странно. Зная Якова и Гаврилу, можно было предположить, что они будут материться на всю улицу в ожидании смены караула. Однако ж меня встретила тишина.

Впрочем, нет. Из дома раздавался храп. В недоумении я вошёл внутрь и огляделся. Яков и Гаврила спали в обнимку на полу воистину богатырским сном.