Истинная история царевны-лягушки

Чуть всю избу не разнесли по брёвнышку.

Утырка снова не было. А Закидон стоял рядом, гордо выпятив грудь и освещая пространство вокруг себя уже двумя фингалами.

– Твоя-то чем удивит? – ехидно спросил его Гаврила Отрыжкин.

– Мы подобной ерундой не занимаемся, – весомо ответил экстремал. – У нас более героические замыслы, чем хлеб печь. Вера мне так и заявила: «Не может, говорит, сапожник печь пироги. Ведь пироги слетают с ноги».

– А что там у твоей лягушки? – обратился ко мне Гаврила.

– Увидишь, – я загадочно повёл бровью.

– Какого масла? Что случилось? – навострил уши Василий.

– Да Марфа чуть царское подворье не спалила, – произнёс неслышно подошедший сзади Степан. – Хотя, если б твоя была, Закидон, точно бы спалила.

– Так что с продавцом?

– Не нашли, – махнул рукой старший. – Весь базар три раза обошли – никого похожего. Залётный, наверно.

– Так, может, я подсоблю? – спросил появившийся рядом Кулиб. – Посмотрим записи с камер.

– Посмотрим, если опять не забухаем сегодня, – Гаврила подмигнул Закидону.

– Не, я пас, – замахал руками экстремал. – У меня третьего глаза нет. Боюсь, на этот раз голову целиком оторвёт!

– Его царское Величество, повелитель Обрыдлова и Шереметева, хозяйства Чуднинского, меценат искусств, наук естественных и противоестественных, физкультуры и спорта, Никанор Долготерпимый! – заорал вдруг выступивший из-за портьеры Сафон.

Батюшка был грозен на вид, суров на лицо и громогласен на голос:

– Ну, ребяты, показывайте, с чем пришли! Начнём с боярчуков и прочих добрых молодцев, а закончим сыновьями моими.

И смотрины хлебов начались. Кто принёс кулич, кто – калач, кто приволок баранок разноцветных. Фотиния, жена Василия Стрелкова, принесла торт, украшенный розовыми и жёлтыми розочками и шоколадного цвета вензелями.

– Полено! – гордо провозгласил Василий, когда произведение его супруги вкатили на тележке и откинули колпак.

– Неплохо, неплохо, – довольно пробасил батюшка, отрезая кусочек «полена» и пробуя его на вкус.

Брат щёлкнул пальцами, и слуга выкатил тележку. На красивом рушнике лежал обгорелый бесформенный кусок.

– Ай да креатив! – воскликнул после полуминутной паузы царь. – Ну, Марфуша, ну, рукодельница! – и, не сдержавшись, заржал во весь голос.

Степан тоже стоял весьма довольный произведённым эффектом.