Капитан Проскурин Последний осколок Империи на красно-зелёном фоне

 – Севастополь наш, Крым наш! За единую, неделимую Русь!

– Вы тоже много не пейте, – строго произнёс я. – Произведём осмотр снаружи.

– Увольте, капитан! – возмутился Павел.

А Май-Маевский смаковал каждым блюдом, часто вытираясь салфеткой. Съел половину пахлавы и запил полным стаканом «лакримы». Павел предусмотрительно принёс подушку с пледом и генерал тут же задремал на диване.

– Прошу, господа! – я указал на дверь и за порогом сразу пошёл в наступление: – Вас предупреждали, что дома нельзя проводить заседания комитета! Визит генерала не отменяет подозрений контрразведки!

– Кто Вы такой?! – возмутился Владимир, опуская руку в карман шинели.

– Товарищ! Ваш товарищ! Связной и прикрывающий. Субботин наврал, что я из охраны крепости. Служу у Астраханцева. Приказ наблюдать за вами! – братья не смогли скрыть испуг. – Подпольная работа совсем не то, что малярно-кровельная мастерская в Скопине! Лучше бы подтянул правописание! – я строго посмотрел на Павла. – Твои ошибки в донесениях как дополнительный шифр.

– Так.

– Один пишет, другой шифрует. Приказ!

– Мы не подчиняемся приказам связного.

– В городе я главный!

– Но у нас уже месяц нет связи, передатчик вышел из строя. Только листовки расклеиваем и готовим восстание.

– Поэтому прислали меня с передатчиком.

– Назовите пароль! – потребовал Владимир.

– Пароль меняется каждый месяц, а я до вас добирался целых три!

Братья переглянулись и едва заметно кивнули друг другу.

– С сегодняшнего дня никаких заседаний в квартире!

– Но мы редко…

– Часто! – Я показал на окурки под окном. – Закрываем городское подполье и уходим в лес.

– А как же восстание? Всё подготовлено!

– Отправляйте всех в лес! Срочно! Приказ ревкома Республики!

– Беги на Базарную! – приказал Владимир брату.

Рукопись князя Туманова «Четыре войны русского офицера. Воспоминания в ожидании смерти».

В первые два года большевизма Одесса пережила немало страдных дней, а по количеству пролитой крови не уступала Севастополю. Но революционными здесь были только экипажи двух кораблей – «Синопа» и «Алмаза». Особо зверствовали матросы «Алмаза», жестоко убивая офицеров и буржуазию, а «Синоп» всю гражданскую простоял в порту. Матросы за сумашедшие деньги охраняли еврейскую буржуазию города.