Капитан Проскурин Последний осколок Империи на красно-зелёном фоне

Переписывались несколько раз из-за невероятного количества ошибок в правописании. Бросилось в глаза «сурьосно». Явно не дворянин, не офицер. Поместье у него под Скопино! Адъютант Его Превосходительства!

Наконец, за обедом Павел сделал ход:

– Владимир Зенонович, перечитали всего Диккенса! Почему бы не разнообразить наш быт? Владимир приглашает в гости. Отужинаем с массандрой в новом месте.

«Будут проверять меня большим количеством вина, – понял я. – Значит, подпольный комитет собирается именно там.

Май-Маевский оживился, задвигал всем телом и немедленно согласился. Вечером на авто мы отправились на Батумскую 37 – грязноватое, жёлтое четырёхэтажное здание между бухтами Карантинная и Южная. Три комнаты, шкаф, массивный буфет, потёртый диван, железные кровати и круглый стол в гостинице. Чувствовался горький запах пролетарских цигарок.

– Располагайтесь, господа! – произнёс Владимир.

– Где они? – пробурчал Май-Маевский.

– Гостят у брата в Евпатории. Паша, помоги подать ужин.

Я подошёл к окну. На подоконнике тщательно вымытая пепельница, два горшка с цветами, в земле чёрно-серые крупинки пепла.

Май-Маевский устало погрузился на диван, а на столе появилось угощение, явно заказанное в татарском ресторане: лагман из баранины с домашней лапшой и овощами, жульен из рапанов с мидиями, шампиньонами, сливками и сыром.

– Я попросил Клавдию добавить в жульен белое вино, как Вы любите, Владимир Зенонович, – заискивающе произнёс Владимир.

Мы сели за стол. Павел поставил пять бутылок: «Ливадия», «Абрау», «Ореанда», «Массандра» и «Лакрима Кристи».

– Голубчики, зачем «Лакриму»? Женское! – капризно возмутился Май-Маевский.

– Десертное, Ваше превосходительство.

За лагманом и жульеном последовало тушёное мясо кавурма со сливочным маслом, бульоном, овощным гарниром и утка под тестом, начинённая рисом и поджаренными внутренностями.

Братья усердно подливали вино и наблюдали за мной.

– Почему так мало пьёте, капитан? – наигранно возмутился Павел. – Не стесняйтесь! Отвыкайте от фронтовой баланды!

– На службе, господа. Охраняю Его превосходительство.

– Перестаньте! Здесь все свои! – возразил Владимир, наливая мне до краёв массандру.