На краю света

Их в большом конверте жёлтого цвета лично принёс Александеру техник.

Смит долго рассматривал снимки. Подходил к окну, смотрел их по очереди на свет. Затем включил настольную лампу и продолжил рассматривать…

– Раздевайся! – коротко бросил он, – ложись на кушетку!

Смит долго и внимательно рассматривал рану, не прикасаясь к ней.

– Где это тебя так угораздило? – поинтересовался он.

– В Асунсьоне, во время атаки на позиции мятежников. – Кратко объяснил Головинский.

– Всё ясно, – глубоко вздохнул Смит.

– Александер. Как только мне станет лучше, пойдём в ресторан и я тебе всё расскажу в подробностях. Сейчас не могу. Прости!

– С таким ранением не до бесед, – смотря куда-то в окно, заметил Смит.

– Александер, когда к тебе теперь на приём к тебе записываться?

– На приём… На приём… Заходи, Владимир, через неделю. Я тебе выпишу рецепт. Купишь в любой аптеке болеутоляющие таблетки. Но если боль после этих пилюль не будет проходить, то в любой момент, когда тебе будет удобно.

Именно о такой квартире Головинский мечтал после своего возвращения в Буэнос-Айрес. В новом, из шести этажей здании был лифт, а в квартире – телефон. Хозяин сдавал её даже с мебелью.

– То что мне нужно! Молодец, Артур! – похлопал он по плечу Арсланяна. – Тебе нравится, Николай? – спросил потом у Петрова, который пришёл с Владимиром.

– Роскошный департамент! – с восхищением выдохнул юноша.

– Я тоже так думаю. Теперь, Николай, ты мне будешь нужен три дня в неделю.

– Я с удовольствием, Владимир Юрич! Буду делать, что скажете. А работы у меня постоянной нет. Ищу. – Николай посмотрел в глаза Головинскому.

– Платить тебе буду хорошо! Что тебе придётся делать? Сопровождать меня везде. Видишь, что я с клюкой хожу. Поддерживать меня возможно надо будет. – Объяснил Головинский.

– Владимир Юрич. А что значит слово клюка? – вытаращил свои голубые глаза Петров.

– Так вот эта палка толстая с загнутым к верху концом и есть клюка. Без неё не могу ходить. А бывает, что и с костылём на прогулку выхожу, – грустно улыбаясь, объяснил Головинский.

Делать уборку в квартире и стирать его вещи Владимир предложил Надежде – матери Николая: невысокой «жгучей» брюнетке тридцати восьми лет, с печальными тёмными глазами и милыми ямочками на щеках. Женщина охотно согласилась.