Кровавый раскол

Кровавый раскол

Сергей Горбатых

Бывшему поручику Ингерманландского гусарского полка, герою Великой войны, Владимиру Головинскому удаётся добраться до Ростова-на-Дону, где генерал Корнилов формирует Добровольческую армию для борьбы с большевиками. Головинский принимает участие в Первом Кубанском (Ледяном) походе в должности командира отделения Корниловского ударного полка. Недалеко от Екатеринодара, он заболевает воспалением лёгких и находится при смерти. Владимира спасает казачья семья Прибытько, живущая на затерянном в кубанских степях хуторе.

После выздоровления, Головинский возвращается в строй и, командуя эскадроном, принимает участие в освобождении Екатеринодара от красных, в августе 1918 года.

Сергей Горбатых

Кровавый раскол

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Всё происходящее в России, казалось Головинскому кошмарным бредом, скверным сном. Вот сейчас он проснётся и окажется в старом и понятном ему мире.

Владимир просыпался, но ничего не менялось: государя не было. Великой страной правило какое-то Временное правительство, а в Петрограде ещё заправлял и Совет рабочих и солдатских депутатов.

Головинский, как всегда, взял в руки свежий номер «Русского слова».

Военный и морской министр Александр Фёдорович Керенский, на плечи которого возложена задача – восстановление пошатнувшейся боевой силы армии и флота, подписал «Декларацию прав солдата». Она имеет своей целью поднять дисциплину и перестроить жизнь армии на демократических началах…

– Бред! Полный бред! Враги! – отчаянно и зло громко сказал Владимир и швырнул газету в мусорную корзину.

– Володинька, что случилось? – послышался из спальни озабоченный голос Анастасии Михайловны.

– Ничего, тётушка! Всё хорошо! – стараясь успокоиться, ответил он.

– В это страшное время, в которое нам выпало жить, только одно меня и радует: улучшившееся здоровье тётушки. Ведь ещё месяц назад она почти не вставала, а сейчас уже вернулась почти к своему нормальному состоянию.

На днях Владимир ездил к Виктории.

На грязном Невском проспекте, заплёванным шелухой от семечек, он попытался взять лихача. Но они ломили такую цену, что он из-за принципа отказывался садиться и быстро шагал по тротуару.

Повсюду солдатня и гражданские с энтузиазмом сбивали со стен царских двухглавых орлов и бросали их в костры, коптящие прямо на Невском. В них также горели портреты членов императорской с семьи, которые с радостными криками тащили сюда, уже в доску пьяные, революционные матросы.