Кровавый раскол

Голоден и зол.

– Андрей, ты ешь! Я знаю, что это такое: быть голодным. Тоже когда-то воевал, – успокоил его Владимир.

Нестриженный, с засаленными волосами, небритый Сухарецкий был похож на портового забулдыгу, надевшего на себя мундир капитана российской армии.

– Досталось, бедняге! Ох и досталось! – думал Головинский, стараясь не смотреть на Андрея.

Сухарецкий был пьян в дымину.

– Лакей, лихача к дверям ресторана да возьми ещё кого- нибудь и помогите мне вывести отсюда моего друга.

Головинский вышел из ресторана.

Головинский увидел на солдатской фуражке гармониста офицерскую кокарду. Владимира будто – бы обдали кипятком. Тело начало гореть.

«Сволочь! Быдло! Кокарду офицерскую… Плевок это всему российскому офицерству! – сейчас я ему, мерзавцу, сделаю,» – Владимир подошёл к солдату и хотел ударить сапогом того прямо в его пьяную наглую свинячью рожу.

– Господин поручик! – услышал он за спиной.

Владимир обернулся. Два лакея уже усадили Сухарецкого в пролётку.

– Не хочу! Не хочу! В ресторан меня, отвести! Я при-ка-казваю! – начал громко кричать Андрей и попытался двинуть кулаком по затылку ямщика.

Головинский кинулся к Сухарецкому. Прыгнул в пролётку, прижал Андрея своим телом.

– Гони на Невский! Адрес потом скажу. Сиди, Андрей! Спокойно!

Сухарецкий спал до полудня. Потом выпил стакан водки и часа три «откисал» в ванной.

– Бедный юноша! – вздыхала Анастасия Михайловна, – у него очевидно нервный срыв. Надо ему предложить у нас на несколько дней остаться. Пусть отдохнёт, успокоится… Поест, как человек, нормально.

– Да, тётушка, вы правы! Андрею досталось… Спасибо!

– За что ты меня благодаришь, Володинька? Надо помочь! Ох что делается? Великая Смута! – перекрестилась Анастасия Михайловна.

Сухарецкий жил у них целую неделю, а потом, как-то очень неожиданно, засобирался уезжать.

– К маменьке надо ехать. Думать, что дальше делать. Как дальше жить. – Объявил он за завтраком.

Головинский дал Андрею тысячу рублей.

– Спасибо, Голова! Будет возможность – отдам! – не стал отказываться тот.

К Анастасие Михайловне приехали её компаньоны. Виталий Викторович, которого Владимир не видел несколько месяцев, выглядел просто ужасно. Он похудел и постарел, сгорбился.

Они закрылись в кабинете и беседовали там часа два.