Сердце под Лезвием

 – Вы потеряли сознание, были тяжело ранены и ограблены. А за проживание и целителя нужно платить. Я… я нашла одного из ваших обидчиков и… убила его.

– Убила? – изумился я.

Но странно другое, ее откровение не вызвало у меня и грамма отвращения, словно это было нормой для меня.

– Да. Простите, что действовала без приказа… Вам становилось хуже, и я вернула ваш кошелек, но человек успел растратить часть ваших денег. Я… воспользовалась остатками.

Милое светлое личико искренне отражало эмоции, а большие желтые глаза были полны слез.

– Май, – окликнул я ее, протянув ладонь и поглаживая макушку, меж сереньких ушей. – Все в порядке. Но нам теперь надо покинуть это место. Где мы находимся?

Зооморфа оживилась, ее хвост снова счастливо заметался из стороны в сторону, от осознания, что с последнего нашего разговора я не изменился.

– Трактир "Соль Барей". На северной стороне города Муссона.

– А Муссон где находится?

– В Штольме, человеческой империи.

– Это крупный город?

– Достаточно большой, он довольно близко расположен к Международной Магичекой Академии.

Ничего не помню. Я поднялся, подошел к зеркалу, разминая мышцы рук, и уставился на свое отражение.

Ну, что я могу сказать. Почему тролль назвал меня уродом – я не понял. Золотистые короткие волосы, густые брови, черные, как ночь, глаза, широкие скулы и массивная челюсть. Нос прямой, шрамов нет, щетины, на удивление, тоже. Уши широкие, почти как у людей, но с острым уголком на раковине. Может, моим предком когда-то был эльф? Правда больше ничего эльфийского во мне нет.

На шее заприметил кулон. Или амулет? Я тут же его снял и рассмотрел. Он имел треугольную ажурную форму. Словно был собран из пяти треугольных контуров, разных по размеру. В целом он небольшой: ни камней, ни гравировки. Гипотенуза была значительно больше двух других сторон. Присмотревшись повнимательней, я сообразил, что сделан он из адаманта.

Май, заметив мой интерес к этой вещице, сразу поспешила пояснить.

– Господин, он был на вас еще до того, как вы стали моим хозяином. Вы никогда его не снимали. Более того, вы…

И тут меня снова охватила волна боли, и я был вынужден остановить приспешницу.

– Не говори ничего!!! – взревел я, заставив ее сжаться в комок.

Как только я снова пришел в себя, оглядел ее и извинился. Видимо, впервые, потому что ее серый хвост снова стал тарабанить по полу.