Главное зеркало

– Кто это был? – Захар чувствовал необъяснимое ледяное спокойствие.

– Я не знаю, – двойник помотал головой. – Я ж говорю, он был в балаклаве с черепом.

– Хорошо, – кивнул Захар. – Что было потом?

– Он подошёл вплотную к зеркалу и посмотрел на меня, – продолжил двойник. – Долго, пристально смотрел. А потом сказал…

– Что сказал? – Захар не вытерпел ожидания.

– Сказал «Ты следующий». Затем просто вышел из ванной. Апокалиптичный хрипел ещё минуту. Может две. Я его не видел. А потом умолк. И зеркало потухло.

– Может это постановка? – предположил Захар. – Розыгрыш?

– Вряд ли… – двойник помотал головой. – Понимаешь… я видел, как нож вспарывал горло. Я видел, насколько глубоко он вонзился. Да и брызнувшая кровь… она попала на зеркало и… стекала. Это была кровь. Поверь. Это была кровь.

Захар снова взял пиво и сделал большой глоток. Вернул кружку на стиральную машинку.

– Отличительные черты у этого типа какие-нибудь были? – поинтересовался он.

– Были, – с готовностью кивнул двойник. – Шрам вот здесь, – провёл пальцем возле левого глаза…

Захара словно током ударило. В голову ворвались детские, полузабытые воспоминания, как на него напал волк. Хищник тогда промахнулся. Но если бы не промахнулся, то остался бы шрам. Как раз возле левого глаза.

– … и голос, – продолжал двойник. – Я его точно где-то слышал. Этот тип, в балаклаве, говорил с хрипотцой, но эта хрипотца… она напускная. Голову даю на отсечение, что напускная!

– Ты хочешь сказать… – недоговорил Захар.

– Что я его знаю, – двойник закончил мысль. – А, значит… Вероятнее всего, знаешь и ты.

В горле у Захара запершило. Он взял пиво и сделал маленький глоток. Имелась в рассказе двойника одна пропущенная деталь.

– Ты сказал, что этот тип в балаклаве ворвался в ванную. Так?

– Так, – кивнул двойник.

– Но ведь, если отрыть дверь… – вновь недоговорил Захар.

Продолжать не требовалось. При открытии двери связь прерывалась. Это как выдернуть вилку из розетки у работающего электроприбора.

– Да, – сказал двойник. – Этого я тоже не понимаю. Если быть до конца честным, то я вообще ничего не понимаю.

Захар почесал щёку и задумчиво произнёс:

– Мда-а-а… Ситуёвина.

Несколько минут молчали. Каждый думал о своём.

– Я боюсь, – неожиданно признался двойник.

У Захара так и просилось на язык «Не бойся», но он понимал всю нелепость и глупость этой фразы. Чем он мог помочь двойнику? Ничем кроме совета.