Серая орда

Несколько дней продержится – и то ладно. Мещёрску и дня достаточно, чтобы подняться.

***

В городе разделились. Дружинники отправились навестить сослуживцев, Рыжий с Тарко осели в знакомой уже по прежним приключениям корчме, а чародей отправился на окраину к Мене.

Сокол постучал. Услышав приглашение, открыл дверь.

Ещё ни разу ему не довелось застать молодую ведунью врасплох. Вот и теперь, войдя в дом, он обнаружил завидную чистоту и порядок. Не случилось у Мены и посетителей.

– Здравствуй, чародей, – улыбнулась девушка.

– И по делу, и по дружбе, и по пути, – ответил Сокол. – А по пути куда, сам не знаю. Вот, может быть, ты подскажешь…

Мена поставила перед гостем квас и развернула тряпицу с тёплыми ещё пирожками.

– Поешь с дороги-то.

Сокол прикусил пирожок, запил квасом и перешёл к делу.

– Сын у князя потерялся. Не сам собой, понятно. С чьей-то помощью. Вести важные вёз, да исчез по дороге.

Я его найти попытался, но время ушло. Вторая неделя к концу подходит. Узнал только, что жив пока княжич. Надеюсь, ты больше узнать сможешь. Знаю, сильна ты, Мена, в поисках вещей утерянных и людей пропавших. Потому, первым делом к тебе и заехал.

– Который из сыновей Ука потерялся? – спросила Мена. – Неужто наш Александр?

– Нет, младший, Варунок, – Сокол протянул золоченый пояс. – Вот его вещица. Может, отзовётся тебе, укажет путь…

– Да, видела его как-то, – припомнила ведунья.

– Он самый.

– Что ж, – сказала Мена. – Постараюсь тебе помочь. Тебе и князю.

Достав большое серебряное блюдо, она зачерпнула из печи немного тлеющих угольев. Поверх них положила пучок сухой травы, отчего трава принялась дымиться, но не вспыхнула, так как девушка оросила её пахучим настоем из ковшика. Блюдо ведунья обложила поясом.

Сокол отошёл в угол, чтобы не мешать, да и не попасть ненароком под неизвестные чары.

Ворожба девушки внешне походила на его собственную, хотя на самом деле между ними было мало общего. Сила, к которой обращалась Мена, чародею не нравилась. Не пугала, не подавляла, просто отталкивала. Он вообще не любил использовать внешнюю силу, рассчитывал только на себя. Не всегда это вело к успеху, но неизменно позволяло Соколу сохранить свободу, которой он дорожил больше всего прочего.