Запах золотистого цвета

Юрий захлопал глазами, глядя на своих приятелей:

– Так что вы там мерили, умники? Радиацию? А на фига, извиняюсь, зачем вы эту радиацию аурой называли?

Олег виновато поморщился, а Дмитрий откинулся на спинку стула и уверенно продолжил разговор:

– Измеряли мы напряженность специфического физического поля. Термин радиации Николай Федорович использовал для упрощения восприятия. А на самом деле свойства этого поля идентичны тому, что вы и называете аурой.

Наступило молчание. Николай с любопытством наблюдал за происходящим.

Дмитрий невозмутимо налил себе в бокал коньяка и залпом выпил. На его лице смущение уступило место бесшабашной уверенности. Он развязано развалился на стуле и продолжил:

– Если уж быть точным, то мы мерили даже не напряженность поля, а интегральное распределение кривизны пространства, вызванное эмоциональным состоянием людей и других живых существ. То есть природное явление обусловленное проявлением чувств живых существ. Я ясно выражаюсь?

Юрий приоткрыл рот, вытаращил глаза, истерично помотал головой, и уставился на Дмитрия:

– Ничего не понятно.

Ты что, издеваешься? У меня по физике было пять. То, что ты сейчас выдал полная белиберда.

Дмитрий невозмутимо потянулся к бутылке и долил коньяка в свой бокал:

– Вот именно потому, что мое объяснение похоже на белиберду, я и смирился с терминологией предложенной Николаем Федоровичем.

Дмитрий непринужденно усмехнулся:

– Кстати, это интересная мысль померить ауру произведений искусства. В музей я не догадался сходить.

Что скажешь Олег?

Олег с недоумением потер щеку пальцем и улыбнулся:

– Наверное, интересно было бы сходить. Только ты забыл, что твой прибор мы тоже ликвидировали. Не важно. Знаешь, до меня сейчас, стало доходить, как мы с тобой, Димыч, выглядели со стороны на вчерашних переговорах.

Он откровенно хохотнул:

– Два упертых идиота. Смех, да и только.

Николай с интересом посмотрел на Олега, а тот с грустным смешком продолжил:

– У нас вчера представители китайской фирмы хотели наши графины купить, ну, или наладить их массовое производство.

А мы им упорно возражали и отговаривали. Теперь понимаю, что о нас эти люди думали, когда мы им объясняли, что ничего из этого не выйдет.

Клара легонько хлопнула ладошкой по столу, и подвела итог беседе:

– Все ясно, у вас все как в пьесе Булгакова Иван Васильевич меняет профессию. Машина времени сломалась, но ощущения необычного осталось. Может, потанцуем? Вон и музыка заиграла.