Однокла$$ники играли в убийство

Но в нашем отеле он нашел себя, хотя уверяет, что все еще продолжает искать. В этом, я думаю, нам еще предстоит убедиться… Я все правильно сказал, Кент?

– Вы всегда правы, господин Распорядитель, – бесстрастно заметил тот.

– А где же второй помощник? – спросил Карасев.

– Минутку терпения… Я уверен, что второму помощнику будут рады мужчины, потому как он сегодня играет особую роль. Мой помощник Юм! – провозгласил Распорядитель и показал на стену.

Гости недоуменно переглянулись, но тут обшивка из черного мореного дуба разверзлась, в стороны отлетели ставни и всем предстало ярко освещенное помещение с множеством бутылок на полках.

Откуда-то снизу выпорхнул пухленький толстячок с растрепанным чубчиком, неожиданно ловко перемахнул через стойку, даже не задев стоящие на ней стаканы.

– Я тут, хозяин! – Он поклонился.

Гости зааплодировали. Особенно, как и предупреждал Распорядитель, неистовствовали мужчины. Тут же у стойки образовалась очередь. А Распорядитель продолжил:

– Он тоже профессиональный артист, причем самого широкого амплуа.

Он начинал петь в опере, потом были какие-то неурядицы, трения. В мире искусств, как все мы знаем, склок и конфликтов не меньше, чем где-либо… Вы нас побалуете своим пением, Юм?

– Охотно, – артист откашлялся, выбросил вперед левую руку, но передумал, опустил ее и поднял правую.

– У-устал я греться у чужого огня. Но где же сердце, что полюбит меня. Живу-у без ласки… – проревел он, запнулся, низко поклонился и признался:

– Дальше не помню.

Кажется, ему надо было ходить в маске, – и Юм пожал плечами.

– О, боже, – тихо сказала Маша.

– Я согласен, скверно, – повернулся к ней Распорядитель. – Надеюсь, Юм, вы реабилитируетесь в роли бармена.

Последние его слова утонули в громогласном сочном баритоне:

– Кто может сравниться с Матильдой моей, сверкающей искрами чудных очей! Как на небе звезды осенних ночей, все страстною негой дивно полно, в ней все опьяняет, в ней все опьяняет и жжет, как вино…

Голос был силен, густ, потрясал оперной статью, и пока Кент не пропел куплет до конца, все, завороженные, стояли с открытыми ртами.

Первой зааплодировала Мария, по ее примеру бешено зааплодировал Захар Наумович, тут же присоединился и Виталий, его огромные ладони звенели от ударов, будто два хороших металлических блина.

– Ария Фигаро! – бесстрастно объявил Кент и на одном дыхании исполнил очередной шедевр.