Однокла$$ники играли в убийство

 – И речь вел только о том, чтобы скорей приблизить игру к развязке. И она уже рядом. И чем коварней враг, тем искусней его демагогия. Кстати, Эд, а почему ты голосовал за то, чтобы кончить нашего уважаемого Крига? Ведь ты называл меня.

– Именно потому, что был одинок.

– Ну, давайте конкретней. Потом будете выяснять отношения, – вмешалась Анюта. Ей не терпелось сказать свое слово.

– Прости, старина, но я называю тебя. Уж больно ты непоследователен.

– Анюта?

– Уверена, это Шевчук! Вот он молчит, а сам выбирает жертву.

Пока Анюта говорила, Азиз Алиевич пристально следил за ней. Потом вдруг произнес:

– Или я не прав, или ты так хорошо притворяешься!

– Папочка, ты о чем?

Азиз промолчал.

– И, наконец, Ира.

– Я думаю, это Мария. У нее, конечно, хороший слух. Но это, кстати, скрипел Виталя…

– А я и не скрипел, не надо, – пробасил вдруг тот.

За столом засмеялись.

– А вот и скрипел, медведь. Ты даже не замечаешь… Я хочу напомнить, как Мария назвала Азиза.

Маша улыбнулась.

– Зачем мне было голосовать за него открыто, если бы это можно сделать было, подкинув пиковую даму?

– А, наверное, не договорились!

– Надо определить тех двух человек, которые ни разу друг против друга не выступали и голосовали за одного и того же, – наставительно изрек Шевчук. Он усмехнулся и пристально посмотрел на Ирину. Та быстро глянула на него и опустила глаза.

– Кстати, ты с Ириной и с Аней ни разу не пикировался, – заметил Эд.

– И с Машей тоже. Я против женщин не воюю.

– И в Чечне тоже? – вдруг спросил Виталий.

– И в Чечне… – проговорил Шевчук и нехорошо посмотрел на Карасева. – А ты хочешь сделать какое-то заявление?

– Мне нечего заявлять… – Карасев повел литыми плечами.

– Друзья, – громко произнес Распорядитель. – Мне кажется, нарушаем джентльменское соглашение: никакой политики. Уважаемый Карасев, вам предупреждение!

– Вас по-о-нял! – нарочито протянул тот и откинулся в кресле.

– Сейчас я назову кандидатуры, выносимые на суд. Голосованием определим приговор. Как всегда, начнем по часовой стрелке. Итак, приговаривается наша Маша. Прошу голосовать.

Ирина дернулась, но, напоровшись на суровый взгляд Мигульского, почесала себе нос.

– Я передумала.

– Понятно, – усмехнулся Распорядитель. – Следующий кандидат на виселицу – Мигульский.

Поднял руку только Шевчук.