На секретной службе

Как минимум половина дома была занята типичными одесскими квартирами. Сразу из нескольких форточек тянуло жареной рыбой и борщом, и из распахнутого балкона на третьем этаже звучал требовательный женский голос:

– Сема, пей кефир, чтоб ты сдох, тебе ведь нужно поправляться!

Мысленно пожелав неведомому Семе не утрачивать ни аппетита, ни бодрости духа, Бондарь проник в подъезд. Перешагнув через три ступени, он очутился перед внушительной бронированной дверью, которая почему-то оказалась распахнутой настежь.

На ней красовалась уже знакомая вывеска «Марса», но не картонная, а бумажная, отпечатанная на черно-белом матричном принтере.

«Вот что значит коммерсант старой закваски, – сказал себе Бондарь, входя в офис. – Какой-то подпольный миллионер типа Корейко. Не чета нынешним, умеющим лишь пыль в глаза пускать».

И действительно, несмотря на недавний ремонт, помещение не отличалось ни роскошью, ни хотя бы просто солидностью. Обычная квартира, в которой даже не потрудились снести лишние перегородки.

И почему-то рядом не было ни одного охранника, хотя в свете последних событий господин Пинчук должен был всемерно усилить меры предосторожности.

Войдя в комнату, служившую приемной, Бондарь обнаружил там по-южному яркую брюнетку, безмятежно занимающуюся маникюром. В стеклянной банке, поставленной прямо на допотопный ксерокс, пузырился включенный кипятильник. Слева от стола висел плакат с лоснящейся физиономией вечного оппозиционера Ющенко, справа находилась не менее лоснящаяся карта Украины.

Когда брюнетка разомкнула сочно накрашенные губы, чтобы поздороваться с посетителем, один из ее боковых зубов полыхнул дивным золотым блеском.

– Добрый день, – сказала она. – Вы к кому?

– Добрый день, – откликнулся Бондарь. – Я к Григорию Ивановичу.

– Пожалуйста. – Брюнетка кивнула на дверь за своей спиной, в ее тщательно подведенных и оттененных глазах не промелькнуло ни тени удивления.

Зато Бондарь слегка оторопел, очутившись в кабинете. Ему показалось, что он попал на прием к председателю обкома. Обшитые дубовыми панелями стены, тяжелые портьеры, ковровая дорожка, ведущая к монументальному двухтумбовому столу. Этот Пинчук наверняка принадлежал к номенклатуре бывшего СССР и тосковал о прошлом, как можно было определить при самом беглом осмотре кабинета. Вот только самого хозяина нигде не было видно.