Никогда не говори: не могу

Мог ли генерал Волопасов забыть, как лично хлопотал о том, чтобы жена и ребенок Бондаря нашли последний приют не где-нибудь, а на Новодевичьем кладбище, куда простых смертных пристроить не так-то просто?

Предчувствуя какой-то подвох, Роднин расставил локти пошире и наклонился вперед. Волопасов, наоборот, принял расслабленную, почти умиротворенную позу. Если бы не пронзительный взгляд, можно было подумать, что он предпочел бы вздремнуть, вместо того чтобы заниматься пустопорожней болтовней.

– Да, – согласился он, – я действительно предоставил отпуск Бондарю.

После ваших неоднократных докладов о том, что капитан буквально раздавлен горем. Стал опаздывать на службу, пренебрегать своими прямыми обязанностями, взрываться по пустякам, грубить коллегам. Кроме того, – нахмурился Волопасов, – я подозреваю, что капитан начал попивать в одиночку.

– Есть соответствующие сигналы, – кивнул Роднин. – И неоднократные. Если Бондарь будет продолжать в том же духе, то после отпуска он отправится прямиком в отставку.

Вот так, и никаких гвоздей.

– Но ведь он один из ваших лучших сотрудников, Василий Степанович. Нет?

– Был одним из лучших сотрудников. – Поправка прозвучала как приговор. – Очень сомневаюсь, что он сможет продолжать заниматься оперативной работой. Раскис, расклеился. – Роднину было неприятно говорить об этом, но он упрямо повторил: – Совершенно расклеился. Физически здоров, но морально убит. Психоневроз, как утверждает медицина.

– Его можно понять, – ворчливо возразил Волопасов.

 – Круглый сирота. Рос без отца, мать потерял в раннем возрасте. Жена и сын были единственными дорогими ему людьми, а он считает себя виновником их гибели. Попробуйте-ка поставить себя на его место.

– По-человечески, я ему сочувствую. Но как непосредственный начальник… – Роднин покачал головой. – Мне в отделе неврастеники не нужны. Наломает Бондарь дров, кто отвечать будет?

– Я.

Это прозвучало настолько неожиданно, что Роднин не поверил своим ушам. Но последовавшее продолжение убедило его в том, что он не ослышался.

Глава 8

Личные обстоятельства

Створчатые двери всхлипнули, смыкаясь за его спиной. Взревел двигатель. Автобус покатил прочь, обдав ноги прощальным выхлопом. Мимолетное теплое дуновение, и вот уже ветер треплет штанины с яростью осатанелого пса, норовящего добраться до костей.

Холодно. По черной земле змеятся белые ленты поземки. Как будто кто-то размотал в поле множество бинтов да так и бросил, за ненадобностью.