Дай умереть другим

Но Громов продолжал буйствовать, оглашая тишину свирепыми возгласами, а потом к нему подключился и Костечкин, который выдавил из себя пару-тройку витиеватых блатных выражений. Оба старались вовсю. Ведь стоило бандитам заподозрить, что они явились за Анечкой, и ей бы не поздоровилось. А вот нападение враждебной группировки никак не могло отразиться на судьбе девочки. Дело для Лехи Катка обычное, учитывая его образ жизни.

Где-то вдали взвыла милицейская сирена, потом еще одна. Ощутивший невероятную слабость Костечкин заволновался, подергал спутника за рукав и показал жестом: пора уходить.

Громов кивнул, но, прежде чем начать отступление, приблизился к распростертому на асфальте бандиту и недрогнувшей рукой всадил ему пулю в голову. Когда он проделал то же самое со вторым, Костечкин отвернулся и побрел на подгибающихся ногах в темноту. Пришлось догонять его и подталкивать к ограде, придерживая за плечо. Оно оказалось у рубоповца горячим и мокрым. Бросив взгляд на свою пятерню, Громов увидел, что она окрасилась в красный цвет.

– Только не падай, парень, – попросил он. – Не время.

– Я держусь, – заверил его Костечкин заплетающимся языком. Вести его было все равно что в стельку пьяного, а сирены заливались все ближе и ближе.

Подсаживая лейтенанта на ограду, Громов в последний раз оглянулся на поле боя. Никто не спешил отомстить за погибших товарищей. Так и будут валяться, пока из них не вытечет литров десять крови, которая к утру превратится в спекшиеся бурые коржи.

7

– Зачем ты их… так? – спросил Костечкин, когда обнаружил, что он сидит на переднем сиденье «семерки», а его левое плечо туго перетянуто собственным брючным ремнем.

– О чем ты, лейтенант? – Громов выжал сцепление и повел машину вдоль ограды, спеша достичь ближайших многоэтажек, среди которых можно было затеряться.

– Эти бандиты, – напомнил слабым голосом Костечкин. – Они ведь и без того были мертвые.

– Контрольные выстрелы. Специфика работы у бандитов такая, соображаешь? – Прибавив газу, Громов бросил взгляд на обмякшего спутника и велел: – Ты умирающего лебедя из себя не строй, пуля навылет прошла, тебе только мякоть плеча задело.

– Не понял? – Поморщившись, Костечкин постарался сесть как можно более прямо.

– А что тут понимать? – удивился Громов. – Чехлы в машине новые, ни к чему их кровью марать.

– Чехлы, значит, – протянул Костечкин.