Дай умереть другим

Потом раненый ударился об стену и начал сползать по ней вниз, а на смену молотку пришел стократно усиленный стрекот швейной машинки.

Ррра-та-та-таххх!.. Ра-та-та-та-та-та!..

Это затараторил «АКСМ» в руках второго бандита.

Над левым плечом Костечкина промчался упругий поток воздуха. Чувствуя, как вставшие дыбом волосы приподнимают шапочку на его голове, он все давил и давил на застопорившийся спусковой крючок, а стрелял вместо него по-прежнему Громов.

Хлоп – и бойкого автоматчика с крылечка как ветром сдуло.

Как только стрельба стихла и к Костечкину вернулась способность соображать, он осознал сразу две вещи. Во-первых, что все это время его «ПСМ» стоял на предохранителе. Во-вторых, что левый рукав его куртки промок насквозь, а рука онемела. Боли, правда, не было. И страх тоже куда-то подевался.

Торжествующе крича, Костечкин бросился вслед за Громовым к распахнутой двери, но в этот момент из-за нее выглянул третий бандит.

6

Как и предполагал Громов, расправиться с противниками, слепо высунувшимися из света в темноту, не составило особого труда. Парни были то ли пьяными, то ли обкуренными. Автоматы в их руках заносило стволами вверх, на прицельную стрельбу они были не способны.

Одному Громов прострелил грудь и бедренную артерию, второму вогнал пулю в глотку вместе с передними зубами.

Но на этом атака захлебнулась. Проникнуть в бандитское логово не удалось. Самый осторожный из братков, притаившийся за дверью, успел захлопнуть ее перед самым носом набегавшего Громова.

– Ч-черт!

Он с разбегу ударился в металлический щит плечом, хотя уже понимал, что это бесполезно. Дверь даже не дрогнула, зато отбросила Громова назад, прямо на подоспевшего Костечкина.

Заметив, что рубоповец собирается что-то сказать, Громов предостерегающе прижал к губам палец и, вскинув «универсал», разнес выстрелом уставившуюся на них видеокамеру.

– Мы самые обыкновенные бандиты, – прошептал он бледному Костечкину.

– Угу, – кивнул тот.

– Открывайте, суки! – заорал Громов, пиная бронированную дверь. – Отдайте нам Катка и живите. Нет – всех на ремни порежем, бычьё поганое!

Никто на его призыв не откликнулся, а вышибить дверь, запирающуюся на хитроумные штыри-распорки, было нереально.