Дай умереть другим

Тренируясь, Громов постоянно улучшал этот показатель и как-то под настроение расплющил друг о друга целых три, посланных одна в одну, пули.

Относительно короткий, приятно увесистый (почти два кило) «универсал» зарекомендовал себя идеальным оружием. В отличие от большинства стандартных пистолетов, он весь, до мельчайшего винтика, был покрыт антикоррозийным покрытием, придававшим ему неповторимый матово-черный оттенок.

В настоящий момент это чудо техники хранилось в левом внутреннем кармане Громова, согревая его сердце.

Трудно представить, как он стал бы выкручиваться сейчас, не вооружись заблаговременно. Не зря древние говорили: «Хочешь мира, готовься к войне».

Война… Сколько помнил себя Громов, столько она продолжалась: в мире, в стране, в любой точке, куда забрасывала его судьба, днем и ночью. И то обстоятельство, что порой выстрелы затихали, ничего не меняло на планете под названием Земля. Невооруженный человек всегда оказывался слишком слабым и уязвимым, чтобы отстаивать свои права, свободу, жизнь.

Побеждать зло удавалось только с оружием в руках.

– Еще далеко? – спросил Громов, повернувшись к своему неожиданному союзнику.

– Минут пятнадцать езды, – откликнулся Костечкин.

Янтарное свечение приборов отражалось в его зрачках, отчего они казались по-кошачьи хищными. Некоторые светофоры уже переключились на ночной режим работы и тоже глядели в ночь желтыми глазами. Встречные галогенные фары полыхали ослепительно белым. А еще в темноте было много алого, малинового и рубинового – это сияли габаритные огни попутных машин.

Поскольку все это буйство красок отражалось на поверхности мокрого асфальта, легко было представить, что «семерка» не по дороге катит, а летит во мраке, не касаясь колесами земли.

Громов покосился на спутника:

– Что за парень этот Леха Бреславцев? Говорят, он отчаянный?

– Не то слово, – ответил Костечкин. – Безбашенный он. Совершенно.

– Это как?

– А на рожон вечно прет. «Синих», то есть блатных, в грош не ставит. С местными авторитетами не считается.

Теперь вот ребенка похитил, а это уже… – Не найдя нужного определения, Костечкин сплюнул в открытое окно и завершил мысль: – Короче, докатился Леха.

Глаза Громова превратились в щелочки.

– На то он и Каток, чтобы катиться. Много у него людей в команде?

– Людей? – саркастически переспросил Костечкин. – Таких среди беспредельщиков не бывает. А быков под Катком обычно семь-девять. Основное ядро постоянное, но рядовые бойцы частенько меняются.