Выползина

– Тебя чуть не уволили за прогулы…

К концу рабочего дня на имя директора филиала фирмы было получено извещение из уголовного розыска города Бологое по делу, где «гражданин Ипатьев» проходил свидетелем и оставался невыездным до особого распоряжения внутренних органов. Это сообщение сразу возвело Фёдора в статус «звезды» криминального фильма. Непосредственный начальник, Разикович Саша, по кличке Щюр (от Шуры), холёный, мерзкий тип сорока с лишним лет (даже образы известных актёров не хочется обижать сравнением с таким отвратительным, эпизодическим персонажем), ужасный бабник и пройдоха, поздний сын бывшего секретаря одного из райкомов Ленинграда, – стал с Фёдором до приторного вежлив, внимателен и предупредителен.

– Надо было, Ипатьев, сразу доложить по телефону о случившемся мне лично. Вечно ты со своими загибами неоценённого таланта. Держи меня в курсе. Выставка тебе зачитывается, прогулы аннулируются. Работай, пожалуйста.

Личная секретарша Щюра – Верунчик, эдакая неприступная, для рядового состава, худышка, пряная селёдочка с алыми губками, сделала перед уходом Фёдора в конце рабочего дня выразительные и удивлённые глазки голубыми пуговичками, вытянула губки привлекательным колечком:

– Оу, Ипатий, ты влез в криминаль?! Расскажи! Девушке интересно!

– Вляпался.

– Серьёзно?

– По самое «не хочу»! Дальше некуда.

– Как интересно! Расскажи. Слышала, было ограбление в поезде? – не унималась любопытная Верунчик. Она была очень ответственным секретарем, докладывала начальству о любой провинности подчинённых, о любой невинной шалости сотрудников компании, направленной, по её мнению, на подрыв авторитета «босса».

– Убийство, – не сдержался и ляпнул Фёдор, красуясь своей значительностью, тут же пожалел. Такие скользкие дамочки, как Верунчик, могли выдуть из скрепки – тромбон, из презерватива – дирижабль. С этими сплетницами и стукачками надо быть втройне осторожным.

– Да-а-а? Оу, как интересно! Босс в курсе?

– А вы доложите, Верунчик, начальству письменно, в трёх экземплярах, со своими традиционными мерзкими подробностями, со своей грязной отсебятиной, – зловеще прошептал Фёдор секретарю на розовое ушко, на ходу придумывая мрачные шутки.

Верунчик оставила в глазницах наивные, изумлённые голубые пуговки застывшими от ужаса. Губки обиженно поджала.