Интриган. Новый Петербург

Альберт стоял рядом и безостановочно ревел, бормоча сквозь слезы:

– Папа… папочка… Если бы я не убежал тогда… Если бы не я…

Нимиц медлил, разрываясь между жаждой мести и попыткой сохранить лицо – точнее то, что от него осталось.

Все-таки мы не военные преступники – и даже не участники Континентальной войны.

А самосуд над гражданскими навсегда запятнает мундир – пусть даже он от ворота до полы в пятнах пота, крови и мазута.

– Тело – на борт, – наконец распорядился Честер. – А вы – проваливайте.

Янки прыгнули в шлюпку и взяли адмирала за руки и ноги – как безродного пьяницу, замерзшего в канаве.

Но не успели вернуться, как Альберт бухнулся ниц перед мертвым родителем и попытался обнять.

Янки же схватил беднягу за шиворот и толкнул в лодку.

Я поймал наследника, усадил на корму и выпрямился, с ненавистью посмотрев на Нимица.

После чего вытянулся и приставил ладонь к виску.

То же самое сделали и выстроившиеся вдоль борта канонерки моряки.

Честер же затрясся еще сильнее, с трудом сдерживая закипающую ярость.

И решил отыграться не на нас, а на трупе, который уже ничем не сможет ответить.

– Сбросьте крысу в люк. И отчаливаем. Извините, господа, но прощального залпа не будет.

Я молчал, провожая в последний путь непростого, но достойного человека, жалея лишь о том, что не познакомился с ним раньше.

– Папа… – Альберт уронил лицо в ладони и беззвучно зарыдал. – Прости…

Вот уж действительно – не лидер. Но ничего – Рита научит уму-разуму.

Когда мы поднялись на палубу, субмарина все еще оставалась на плаву. Нимиц страстно желал отпустить напоследок какую-нибудь колкость – так сильно задели его самолюбие.

– Эй, Альберт! – крикнул янки. – Не пропусти свежую газету! Мы все равно вздернем твоего папашу! А на фото не поймешь – труп это или нет!

– Вот именно, Честер! – я достал из-за пазухи обломанный клинок. – И не только на фото!

Даже с расстояния увидел, как округлились глаза врага.

А затем грянул столь мощный взрыв, словно под водой рванул паровой котел.

Гейзер кипящей воды вырвал боевую рубку и подбросил метров на сто.

Обломки корпуса разметало с такой силой, что нам пришлось спрятаться за бортом, по которому точно пули зазвенела раскаленная шрапнель.

Как только последние куски упали в воду, из пучины поднялся полупрозрачная сфера, неся в себе согбенную фигуру.