Капкан для германского короля

По сторонам рубина, также обрамленные чеканными дубовыми листьями, слева и справа, выступали рунные узоры – несколько рун, тесно сплетенных друг с другом и заключенных в круг. Серебро перстня было теплым на ощупь, а в кончиках пальцев Франц ощутил легкое покалывание. Он вопросительно посмотрел на дядю.

– То, что ты держишь в руках, – проговорил Карл Мария фон Вилигут, – есть Меч Ирмина! – он подождал немного, словно пытаясь понять, сколь сильный эффект произвели его слова на племянника. Видимо, на лице у Франца отобразилось охватившее его волнение, поскольку дядя, довольно улыбнувшись, продолжил.

 – Этот перстень выкован из серебра, добытого в предгорьях Раммельсберга, под Госларом – в священной земле Бальдра Крестоса. Я заключил в него силу, которая таится в недрах этой ирминистской святыни. Этот камень, – дядя показал пальцем на рубин, – добыт в горах Рейнской области, там, где славили Ирмина салические франки, еще до того, как их алтари были разрушены Людовиком Благочестивым. Этому рубину – тысяча с лишним лет.

– Посмотри на руны, выбитые по сторонам перстня. Я повторяю здесь одну и ту же формулу три раза – по бокам от камня и под ним. В этой формуле все руны соединены воедино – чтобы вобрать всю силу, на какую они способны. Вот уже знакомая тебе руна «Хагал» – дает свою силу разрушения – чтобы сокрушить, уничтожить врага, – а вот и оружие для этого уничтожения – руны «Зиг», а между ними – руна «Э» с божественной стрелой посередине – вензель Ирмина, – это первые руны великой формулы Вилигутов, данной мне в откровении: Swerta Ermennes Slahit! – дядя Карл на мгновение остановился и посмотрел на Франца, тот вопросительно смотрел в ответ.

– Это язык древних германцев. Все хальгариты посылаются мне на этом языке. По-немецки это означает «Меч Ирмина разит!» – дядя Карл сделал торжественную паузу. Франц слушал, затаив дыхание.

– Три раза, мой мальчик! – сжав кулак пропел дядя, задерживаясь на каждом слове. – Об этом говорит наше Святое Писание, уничтоженное Людовиком Благочестивым и обретенное мною вновь тысячу лет спустя: Бог есть двоичность – отсюда камень и серебро, Бог есть троичность – отсюда три рунных става.

Поспешим же, мальчик мой, сейчас я подхожу к самому главному.

Дядя Карл опустил руку в карман кителя и вскоре вынул её обратно, держа кончиками пальцев еще один перстень. Новый перстень был тоже из серебра, и тоже с камнем, только на этот раз камень был зеленым. Дядя Карл протянул перстень Францу и ободряюще кивнул: – Возьми его.