Древний Рим

Хитрость этого решения была в том, что царский приговор нельзя было отменить, а вот решение дуумвиров подсудимый мог обжаловать, обратившись с апелляцией к народному собранию[6 - Народ как высшая инстанция стоит выше спорящих сторон (в данном случае судьи и подсудимого) и имеет право миловать.]. Царь не сомневался, что народ простит героя, избавившего Рим от угрозы со стороны Альба Лонги.

Так и произошло. Когда судьи вынесли смертный приговор, Гораций подняв руку заявил:

– Я апеллирую!

Теперь народное собрание должно было решить, кто прав – судьи или обвиняемый.

– Квириты! Моя дочь своим поведением заслужила смерти. Если бы мой сын не нанес этот удар, то я сам казнил бы её по праву отцовской власти. Если бы я собственноручно удавил ее, то осудили бы вы меня?

– Конечно, нет! – пожали плечами судьи. – Дети – это собственность отца, и он может делать с ними все, что сочтет нужным!

– Так считайте, что сын выполнил мой приказ и поэтому невиновен!

– Виновен! Он убивал по собственному желанию! – возразил один из судей.

Тогда отец обратился к народному собранию:

– Еще утром я был отцом прекрасного потомства, а сейчас у меня остался всего один сын! – начал он говорить так тихо, что все смолкли, чтобы не пропустить ни единого слова. – Так не лишайте меня последней опоры в старости.

Публий обнял сына одной рукой, а другой указал на его трофеи:

– Квириты, как сможете вы смотреть на казнь того, кто только что вернулся с победой и трофеями? Сможете ли вы связать руки, которые только что обеспечили победу Рима?

Римляне молча потупили глаза, а старик, обращаясь к ликторам, продолжил:

– Ты будешь казнить его в городе, среди доспехов, снятых моим сыном с врагов города? Или, может, выведешь его за город? Тогда сделай это между могил Куриациев!

– Нельзя его казнить, – произнес кто-то из толпы.

– Правильно, не заслужил Гораций этого! – поддержал говорившего второй голос. После этого все разом зашумели, и когда пришло время голосовать, большинством голосов Гораций был оправдан.

– Руководствуясь уважением к доблести, а не обстоятельствами дела, народ и сенат Рима оправдывает Горация! – провозгласил царь. – Но чтобы преступление было хоть чем-то искуплено, я приказываю Публию Горацию принести очистительную жертву за сына.