Право на убийство

– Боюсь, не скоро вы ее покинете, – с интонацией, в которой сочетаются и угроза, и злорадство, и некий намек, сообщает следователь.

– Это почему же?

– Новые обстоятельства открылись, – сообщает господин следователь таким тоном, что мне, услышав, положено непременно содрогнуться и ужаснуться. – Раньше мы могли подозревать вас только в превышении пределов необходимой самообороны, в крайнем случае – в нанесении увечий гражданину Кравченко, а теперь запросто можем предъявить обвинение в незаконном ношении оружия, да еще и с угрозой применения оного!

Что за слог у этого господина? Просто дикая смесь современных бюрократических терминов со словесными атавизмами и рудиментами из далеких допушкинских времен!

Но комментировать (а также содрогаться и ужасаться) я не стал, только вежливо констатировал:

– Это интересно.

– Сейчас я зачитаю вам кое-какие документы. «В ночь на Рождество гражданин Семенов Кирилл Филиппович, находясь в состоянии алкогольного опьянения, нанес умышленные легкие телесные повреждения гражданину Кравченко Юрию Сергеевичу, 1968 г. рождения, что влечет за собой ответственность, предусмотренную статьей сто двенадцать уголовного кодекса Российской федерации. При этом Семенов угрожал потерпевшему автоматическим пистолетом Стечкина…»

– Стоп, стоп, Яков Михайлович… О каких «умышленных легких» телесных повреждениях идет речь? Я ударил его только один раз, вступившись за женщину! Повреждать я его не умышлял, так просто – отодвинул, чтобы дорогу женщине не загораживал.

– К сожалению, эту женщину так и не удалось найти, и у нас имеются серьезные сомнения – а существовала ли она вообще, не является ли порождением ваших алкогольных фантазий… А одного вашего удара вполне хватило, чтобы раздробить человеку нос и причинить ему сотрясение мозга… Ведь вы когда-то были хорошим боксером!

– Почему когда-то?

Я скрестил руки на груди и пробуравил Перфильева ненавидящим взглядом.

Легкий трепет прошелся по хилому телу следователя.