Дети Рода

Кажется, что ничего против силы такой нельзя сделать, и мысли глупые появляются, вроде что откупиться можно, а то и рабство не так уж плохо.

– Как же с таким бороться? – испугался Гор представив себе этакую картину.

– А вместе быть! – просто ответил дружинник – Когда все заодно, и есть на кого положиться, и есть кого защищать, так, чтоб мир вокруг дороже твоей жизни был! Да, тяжело, для того цель нужна, что единит во всём и стремление даёт! Вот тогда самого тебя такие поганы бояться будут!

– Ну чего там? Как там? Расскажи, а? – выйдя на улицу Гор сразу наткнулся на Града, Облако и других ребят.

– А то Молния опять зазналась, выскочила как угорелая и убежала! – объяснил Град.

– Ага, в слезах вся. Слабачка! – подтвердил Облако – А ещё знак духа имеет…

– Наших там мучают, вот и всё! – ответил Гор.

– А как? Сильно? А кого? Много их? – снова посыпались вопросы.

– Как-как?! Страшно! – рассказывать почему-то совсем не хотелось и Молнию он вполне понимал.

Наступившая ночь была лунная, морозная и тихая. Похоже поганы решили выспаться перед боем, оставив только перед воротами охранные отряды за рогатками. Но и те не особо шумели, только жгли костры и тихо переговаривались, даже перед южной башней они больше не трогали, единственную оставшуюся ещё живой, пленницу. Может зауважали, может стало неинтересно измываться над полутрупом, а может просто брезговали после коня.

– Эй? Жалешцы? Шлышите меня? – со стороны лагеря поганов донёсся даже не голос, а какой-то усталый шамкающий хрип.

– Да! Да! – сразу несколько голосов унеслось в темноту после небольшой паузы.

– Я кажишь шдохну к утру, так вы жавтра держитешь!

Наступила тишина, даже поганы перестали переговариваться, ожидая продолжения этого разговора.

– Счастья тебе среди духов, Буря! – наконец ответил кто-то со стены.

– Тока сама сразу духом не становись, нас подожди! – добавил кто-то весело и дальше посыпалось:

– Ага, мы и поганов прихватим с собой малость!

– Не сомневайся, за тебя отомстим! И за других тоже!

– Гы – когда чуть поутихло, в ответ прилетела жалкая хриплая попытка смеха и, после недолгого молчания, просьба – Шпойте братшы, а? Нашу только, дружинную?!

И вот какой-то голос затянул песню, что обычно с удалью залихватски исполняли на пирах и в походах, трясясь на лошади.