Дети Рода

Как только последний умрёт, начнётся штурм! А если ты надеешься на помощь, то зря – вновь усмехнулся поган – ваш Великий воевода Бешеный не придёт, у него есть дела поважнее! – и он развернул коня поспешно удаляясь.

– Прикажи своим ратникам беречь стрелы! – негромко и непонятно приказал воевода, повернувшись к Репью, и стал спускаться с башни словно ничего не произошло.

– «Зачем? Что они дураки просто так стрелять?!» – пожал тот плечами и, проводив взглядом воеводу, снова повернулся лицом к противнику, туда же, куда не отрывая взгляда уставился наместник.

Каганы уже убрались, остались только копошащиеся рабы, коих подгоняли воины, позади них собралась целая толпа поганов, словно на представление, а между ними всё ещё стояли пятеро связанных пленников, грязные, в рваной одежде, их измождённые и избитые лица с такого расстояния было не узнать.

Двоих, самого низкого, совсем паренька ещё, и самого высокого: схватили, раздели до гола и, подтащив к выкопанной рабами канаве, сбросили вниз. Там их руки прибили к брёвнам, вкопанным в землю, так, чтобы их видно было с городской стены.

– Листик! – кто-то охнул, узнав паренька то ли по фигуре, то ли по знакам.

Сверху на канаву бросили пару деревянных досок, и первый же стражник что был рядом, спустил штаны и начал испражняться под громкий хохот стоящих вокруг и ругань не успевших выбраться из ямы поганов! Вскоре над ямой, словно сороки, постоянно сидело уже не менее десятка мучителей, и толпа не убывала, словно весь Поганский каганат собиралась загадить именно эту яму.

– Эй, кушай! Что не вкусно? Смотри салавы, так будет с вашими вождями! – орали они.

Следующего также раздели до гола и привязали к лошади, которую пустили вокруг города. Каждый встречный поган хлестал её плетью, от чего она шарахалась поближе к городским стенам и неслась как угорелая, волоча за собой обнажённое тело, вскоре покрасневшее от начавшей слезать кожи.

– Ставлю залесского раба не больше пяти кругов продержится! ХА-ХА-ХА.

– Салавы! Какова мишень, а? Кто попадёт того не убьём! ХА-ХА-ХА.

– Не стрелять! – прохрипел Репей не с того не с сего охрипшим голосом, откашлялся и заорал, перекрикивая гогот поганов – НЕ СТРЕЛЯТЬ! Чтобы дальше не случилось, не стрелять!

Нового пленника опять, уже стандартно, раздели до гола и вытянув ему руки вверх, подвесили на столбе.