Казнь в прямом эфире

Ну и как-то завертелось… Он еще в школе мне оказывал знаки внимания, но я тогда не считала прыщавых сверстников достойными ухажерами. Ну и обожглась на взрослом женатике, стала мамой-одиночкой. – Ершова с горечью усмехнулась.

– Кто у вас: мальчик, девочка? – поинтересовалась следователь.

– Дочка Полина.

– Сколько ей было, когда вы сошлись с Паниным?

– Как только Борис появился, я предупредила его, что воспитываю двухлетнюю дочь. Думала, мужик сразу в кусты, таких я повидала, а он нет, скорее наоборот.

Мы гуляли втроем, он играл с Полиной, дарил ей подарки, не для формальности, а от души. Ну, разумеется, я вцепилась в такого мужика обеими руками, и через год мы поженились.

– Вы же знаете, за что Панин сидел?

– Еще бы! Захочешь забыть, не дадут.

– И как у вас с ним было? – осторожно спросила Елена. – Не замечали каких-то странностей в его поведении, как мужчины?

– Вы имеете в виду постель?

Петелина кивнула. Ершова сорвала несколько березовых листьев, скомкала их и отшвырнула.

– Панин не был горячим любовником, – призналась она. – Как-то он показал мне фотографию – наш последний звонок в выпускном классе. Он тогда нес первоклашку на плече, а я была в классической школьной форме с белым передничком, в белых гольфах, с двумя смешными хвостиками на голове, и он признался, что хочет видеть меня в таком виде в постели. Я посмеялась и забыла, но он настаивал.

– И вы согласились, – догадалась Петелина.

– Школьная форма у меня сохранилась, мне было интересно – влезу или нет.

Влезла и даже купила белые гольфы… В общем, его жутко заводил мой школьный вид. Ну а я что, мне не трудно, многие мужики с прибабахом, кому медсестру, кому стюардессу подавай, а этому школьницу с двумя хвостиками. Вот ваш муж, никогда ничего такого не просил?

Медсестра с прищуром посмотрела на нарядно одетую собеседницу. Елена задумалась, вспомнила, как Марат возбуждался от черных чулок на подвязках, и туманно ответила:

– Бывало.

Ответ Ершову обрадовал.

– Тогда вы знаете, что мужикам быстро наскучивает однообразие.

И мой Панин через год охладел к такому наряду.

– Образ школьницы… – Петелина задумалась. – Вы тогда ничего не заподозрили?

– Тогда нет. Но когда подросла дочка… – Надежда помрачнела и остановилась, отшвырнув ногой камешек с дорожки.

– Что произошло?

– Я, дура, не нарадовалась, что Панин любит Полину, играет с ней, обнимает, как собственную дочку. Любил ее мыть в ванной, когда она совсем крохой была.