Русский город Севастополь

– Экий подлец! Пять рублей! – возмутился Тотлебен, но потом с сожалением вздохнул: – А трубка хороша. Однако жалко мне пять рублей, да ещё серебром.

Он повернулся, намереваясь уйти, но торговец тут же заголосил, размахивая руками.

– А теперь, что ему надо? – остановился Тотлебен.

– Говорит, за три отдаст, как генералу, – перевёл Павел.

– Да, ну его! – махнул рукой Тотлебен.

– Позвольте, я с ним поторгуюсь, – попросил Кречен.

– Эй, а ты хто такой? – вдруг торговец заговорил на русском, недовольно выпятив нижнюю губу.

Окинул гневным взглядом Павла с ног до головы.

Павел схватился за саблю, вынул её на вершок и вновь с грозным скрежетом вогнал в ножны. Торговец взглянул на костяную рукоять с серебряной насечкой, изменился в лице.

– Хорошо, хорошо! – сказал он с испугом.

– Ну, давайте, Кречен, – согласился Тотлебен.

Торг вёлся долго, переходя на крик. Все торговцы из ближайших лавок пришли поглазеть: что это за русский юнец в форме прапорщика так лихо спорит на татарском, да ещё такими ругательствами приправляет – хоть уши затыкай.

В конце сторговались: за два серебряных рубля – вожделенную трубку, фунт турецкого табака и отличный кожаный кисет.

– Экий вы молодец, Кречен! – похвалил его Тотлебен, любовно осматривая новое приобретение. – Никуда вас не отпущу. Мне такие адъютанты нужны позарез.

Решили отобедать. Рядом, на площади находился трактир. Длинный навес. Под навесом низкие столики и скамеечки, покрытые войлоком. На скамеечках, скрестив ноги, важно восседали татары в дорогих халатах.

Пили кофе и попыхивали трубками. Рядом с навесом плаха из огромного пня. На плахе лежала полтуши барана. Тут же сложен из булыжника очаг. Над очагом подвешен закопчённый котёл, в котором бурлило масло. Татарин в белой рубахе с засученными рукавами осторожно клал в котёл кусочки мяса, и непередаваемый дух обволакивал все вокруг, заставляя живот сжаться в кулак.

Тотлебен приказал кучерам отогнать кареты с вещами к дому коменданта. Втроём разместились за столиком под навесом.

Хозяин принёс широкое блюдо с поджаристыми лепёшками, овощами и зеленью.

– Янтык откушайте. Я вам отличный кебаб сейчас приготовлю. Вино есть хорошее.

– Только не крепкое, – попросил Тотлебен. Взглянул на гору лепёшек, румяных, лоснящиеся от масла, и печально покачал головой: – Терпи, терпи моя печёнка.

Напротив, через площадь располагалась лавка, увешанная подковами. Двое кузнецов гремели молотами. Рядом хозяйство сапожника.