Русский город Севастополь

 – Знать – несчастье ещё впереди.

– Меня поразил Павел Степанович. У него абсолютно другое отношение к людям и к службе. Удивительно, – вспомнил Александр беседу с Нахимовым.

– Не был бы он таковым, не видать бы нам победы под Синопом. Но совершенством нашего флота мы обязаны неустанным трудам адмиралу Лазареву. Это он воспитал адмиралов наших. Нахимов, как верный ученик Лазарева, понимает силу своих кораблей и умеет управлять флотом. Он – моряк-воин. Доброе пылкое сердце, светлый пытливый ум. И, заметили, очень скромный в признании своих заслуг.

– Я заметил, что матросы его уважают, как отца родного.

– Вот, умеет он с матросами говорить по душам. У меня не получается, да и у многих не выходит так ладно, как у Павла Степановича, – а он умеет. Помню, после Синопской битвы я на «Владимир» раненых принимал. Мой фельдшер матроса перевязывает. Тот весь в крови, а фельдшера торопит, мол, на корабль ему обратно надо.

Бахчисарай

– Павел Аркадьевич, просыпайтесь, – тормошил Павла поручик Жернов.

– Что случилось? – Павел выглянул из-под накинутой шинели. – Приехали?

– Бахчисарай.

Павел попытался потянуться, но низкая, узкая карета не позволяла.

– Ох, и дороги здесь, – пожаловался он.

– Да бросьте вы плакаться. Взгляните, какая красота! – все восхищался Жернов.

Павел приник к запылённому окну пролётки. Они спускались в живописную зелёную долину, окружённую скалистыми горами. Внизу беспорядочная россыпь домиков: небольшие, беленные, с черепичными крышами. Каменные заборы, оплетённые дикой лозою. Над домиками кое-где возвышались тонкие башенки минаретов. Подобно минаретам, вдоль дороги росли пирамидальные тополя.

– Прямо – восточная сказка, – согласился Павел.

Въехали в узкую улочку. Попали в теснину из каменных стен, оштукатуренных кое-как глиной. Нигде нет окон. Когда надо было разъехаться с арбой, экипаж притирался вплотную к стенкам домов. Высокие колеса арбы прокатывались в пяди от окошка пролётки. Ближе к центру города улица становилась шире и оживлённее.

– Вы чувствуете, Павел Аркадиевич? – с блаженством воскликнул Жернов. – Кофеем пахнет.