Двое против ста

«А пошли все на…! – мысленно произнес он, наслаждаясь дорогим коньяком. – И ГАД, и Гиммлер, и девки эти паршивые!»

О, если бы он знал, как дальше будут разворачиваться события и какая роль уготована ему, Муравьеву! Возможно, ради ЭТОГО стоило вытерпеть многое!

Лена Тюрина и Валерий Феоктистов

Вернувшись домой, Валерий застал дома Аленку. Часы показывали половину одиннадцатого утра, и вернуться из школы так рано дочь никак не могла.

– Почему не на учебе? – спросил подполковник, заходя в комнату к дочери.

– Прогуливаю, – как ни в чем не бывало ответила Аленка.

– Что значит «прогуливаю»?! – строго спросил Валерий.

Должность отца двенадцатилетней Аленки была не менее ответственна, чем командование штурмовой группой антитеррора. И здесь, как и в подразделении, нужно было быть строгим, но тактичным и справедливым.

– Папка, что ты такой сердитый с утра? – Аленка, как и всегда в таких случаях, применила запрещенный прием, повисла на отцовской шее.

– Все-таки объясни, что со школой? – более мягким тоном произнес Феоктистов.

– К сожалению, не взорвалась, – ответила дочь.

– А что, должна была? – Валерий окончательно перешел на шутливый тон.

– Должна, – вздохнула девочка с заметным сожалением, – Утром кто-то позвонил и сказал, что в школе заложено ВУ.

– Что заложено? – аж присвистнул Валерий.

– ВУ – взрывное устройство. Так нам классная руководительница объяснила. Приехали собачка и милиционеры, и еще какая-то оранжевая машина, а в ней дяденьки в камуфляже.

«Апельсин – спецмашина взрывотехников, – сразу же сообразил Ротмистр. – И подчиненные Гриши Гурьева. Значит, что-то серьезное…»

– Нашли? – сдерживая волнение, спросил он дочку.

– Да, собачка по запаху нашла бомбу в девчачьем туалете на третьем этаже. Но бомба оказалась не настоящей. Кто-то пошутил.

– И кто, как ты думаешь? – поинтересовался Валерий.

– Не знаю, – пожала тонкими плечиками Аленка. – Тетенька-милиционер спросила у директора, в каких классах сегодня были намечены контрольные.

– Здорово, – только и произнес подполковник. – Но у тебя ведь, кажется, сегодня танцы?

– Папа! Не танцы, а хореография! – Строгие интонации на сей раз были в Аленкином голосе.

«И в самом деле! – мысленно ругнул себя Валерий. – Танцы в кабаке. А у Аленки – искусство».