Дорогая пропажа

Эти две полярности – величие и ничтожность страданий, интегрируясь, приводили к такому покою в душе, что Паша первый раз, когда это случилось, даже подумал, что любви больше нет. Но это была лишь короткая передышка.

Осенью он уже довольно сносно для улицы играл на гитаре. А его тембр голоса и талант импровизировать давали в итоге неплохое исполнение. Постоянные занятия боксом заметно изменили фигуру и манеру общения с окружающими. Появилась уверенность в себе, и, конечно же, немало поклонниц.

Страдания, сотворенные обидой и позором отказа,  начинали притупляться, трансформируясь в светлое чувство притяжения.

Он продолжал мечтать о Наташе, как и прежде не докучая ей собой. Мысль о случайной встрече не покидала. Но уже как реальность, а не как детское – «вот умру – поплачете тогда».

Уже в сентябре, в последние еще по-летнему теплые дни почти каждый вечер парни и девушки собирались на дебаркадере. Под крышей железной плавучей пристани для «ракет» – теплоходов на подводных крыльях – было темно, была хорошая акустика, и потому гитара и голос звучали лучше, чем где-либо.

Звуковые вибрации, отражаясь от металлических стен создавали эффект пустой комнаты. К тому же почти полная темнота позволяла полностью раскрепоститься.

Дворовая песня, где припевом шел рефрен «некрасивая, несчастливая» пользовалась у местных девчонок особым вниманием. И сегодняшнее исполнение этого уличного шедевра исключением не явилось – вызвало восторги, потому что Паша всегда выкладывался по полной, внося в песню всю горечь своей неразделенной любви.

После небольшой паузы, завершившей выступление, девчонки наперебой стали просить исполнить каждая свое.

– Все! – Паша протянул инструмент парню, который сидел на перилах – напротив, – Следующий!

Раздались недовольные возгласы. Коля, его одноклассник и товарищ по секции бокса, склонился к уху:

– Наташка твоя здесь. Почти всю песню слышала. С Полинкой пришла.

Кровь прилила к щекам и ушам. Паша даже ощутил покалывание в них: «Слава богу, что не знал, – обрадовался, – Не буду петь, пока не уйдет».

Свершиться его утверждению, может быть, и было суждено. Но не в этом месте и не в это время. Две девушки в светлых, а потому заметных в полутьме дебаркадера платьях уже отобрали гитару у парня,  воспользовавшегося паузой и бренчавшего что-то, подвывая, и совали Паше.

– Паш, давай еще что-нибудь…

– Давай что-нибудь из старых.

С минуту он отнекивался.