След подковы

 – Всем приготовить документы! При сопротивлении будем стрелять без предупреждения!

Ковалев, заметив, что Кошельков настроен агрессивно, и готов стрелять, что бы прорваться, тихо произнес. – Сиди спокойно и не дергайся… Робин Гуд…

Яшка, подумав, убрал пистолет. Мимо них под прицелом наганов два чекиста вывели мужика со свирепым лицом и поднятыми вверх руками. Кошельков заметно нервничал и косился по сторонам. В это время к ним подошли матрос, перепоясанный пулеметными лентами и здоровенный чекист, который обратился к кампании.

– Попрошу предъявить документы.

Ковалев достал из внутреннего кармана бумагу, и, протягивая ее чекисту, сказал.

– Вот мой мандат, а эти товарищи со мной.

Чекист, ознакомившись с документом, вернул его назад и заметил.

– Вы, товарищ Ковалев, как работник Совнаркома, нашли не лучшее место для посиделок, здесь, как правило, собираются бандиты и налетчики.

Ковалев не стал спорить и, улыбнувшись, согласился, – хорошо, мы это учтем.

В это время недалеко от них началась драка.

Кошельков не обращал внимания на происходящее вокруг, он находился под впечатлением от действия мандата на чекистов и уже более благожелательно обратился к Ковалеву. – Мне тоже хотелось бы иметь такую бумагу.

Тот продолжил разговор, как будто между ними не было никаких разногласий. – Я постараюсь вам сделать удостоверения сотрудников ЧК. Ну, так, что? Договорились?

Яшка, выдержав паузу, через силу произнес, – договорились.

– Вот и чудненько…

Когда Ковалев, не попрощавшись, встал и ушел, Кошельков, раздраженно выпил рюмку коньяка и обратился к приятелю. – А он мне теперь еще больше не нравится! Как он мог узнать, что я буду за этим столиком и сяду именно на этот стул?

Потом, посмотрев вниз, Кошельков встал, перевернул стул и внимательно его осмотрел. С удивлением обнаружив, что под стулом ничего нет, он со злом ухмыльнулся. – Блефанул, а я и повелся.

5 января. 1919 год. Москва.

Сообщение об ограблении профессора университета Трифонова Матвея Григорьевича поступило рано утром.

–Семеныч, вставай. Звонила баба, ее хозяина грохнули и вроде как все вынесли. Надо ехать.

– Куда? – Кравченко совсем не хотелось вылезать из под овчинного тулупа, которым он был укрыт. Он как мог, старался расспросами оттянуть время.