След подковы

У меня сложилось впечатление, что нас не ждет ничего хорошего.

– Миша, почему ты считаешь, что я не в состоянии просчитывать ситуации, как тот же Ковалев?

– Не понял.

– Ты же профессионал. При проведении операции, что нужно предусмотреть?

– Ну-у,…Пути отхода.

– После отречения государя вся Россия стала местом проведения операции. В усадьбе, в наиболее перспективных местах есть замаскированные лазы.

Красильников начал внимательно осматривать помещение. Барон ему подсказал.

– Под топчаном. Уйдем ночью.

Попробую ка я найти этого Кошелькова. Уж очень интересно тот нож поизучать. Да и ему не мешало бы за все ответить. Ты со мной?

– Да, только сначала я хочу смотаться на тот полустанок, узнать про Митю.

Послышался скрежет засова и в помещение зашел Митрич, крепкий старик с мисками в руках. Он служил в усадьбе с момента ее приобретения бароном Кортом непонятно в каком качестве. Митрич был и кучером, и садовником, и завхозом. У двери остался стоять курсант, молодой конопатый парень с винтовкой в руках и с алым бантом на груди.

Митрич держал в руках две миски с пшенной кашей, которые поставил на топчан.

– Пожал-те, барин, покушать. Ой, господи, пресвятая богородица, что творится.

Барон тихо, чтобы не слышал часовой, велел старику. – Митрич, заседлай двух коней, да в полночь подгони их к развилке.

Красильников тоже попросил Митрича. – Мне бы еще форму солдатскую.

Курсант, зевнув, лениво одернул их от двери. – Хватит шептаться! Отдал похлебку и выходи.

Беглецы, кравшиеся вдоль стены дома, остановились.

Красильников жестом показал направление движения, но его остановил барон, который на ухо прошептал.

– Нужно пробраться в кабинет. Вроде бы все тихо, уснули революционеры.

– Зачем?

– У меня там есть оружие. И хоть часть документов забрать, да и письмо Курбского я здесь не оставлю.

– Вроде бы все тихо.

– Если что, встречаемся в Москве, Пречистенка, 8. Там квартира брата.

– Он не будет возражать?

– Он сразу после отречения государя уехал в Венецию.

Подкравшись к окну, Красильников достал перочинный нож и осторожно начал отжимать створку. Стоявший сзади Барон грустно произнес.

– Боже мой! В свой же дом, как вор…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

ПЕРВОПРЕСТОЛЬНАЯ.

Кошельков, по-барски раскинувшись, ехал в пролетке по узкой московской улице. Поверх армейской гимнастерки на нем был надет темный пиджак. На углу, облокотившись о заборчик, стояли и лузгали семечки три мужичка криминальной наружности.