След подковы

Вот и подарок у меня для него.

Филер засунул руку под пиджак и резко выхватил пистолет, но Кошельков успел выстрелить первым. Филер по стене сполз на землю. Кошельков, посмотрев по сторонам, быстрым шагом удалился. Он пошел к Настене не привычной дорогой, а, наворачивая круги и постоянно проверяясь. Для Кошелькова самым плохим было то, что он не понял, на кого работал топтун.

Чернышев старательно заполнял журнал вызовов, находясь за стойкой дежурного. Он бодро поздоровался с зашедшим Кравченко. – Здравствуйте, Тарас Семенович.

– И тебе не кашлять. С облавы с Сухаревки не возвращались?

– Нет. Звонили из Совнаркома, спрашивали по убийству этого, который из охранки. Спрашивали, мол, где точно нашли труп? Начали искать убийцу или нет?

Взяв из рук Андрея журнал, Кравченко бегло просмотрел последние записи, одновременно разговаривая с ним.

– Нам больше нечем заниматься. Я бы всех бывших к стенке ставил, чтобы воду не мутили. А кто звонил то?

– Ковалев. Кто же еще… Въедливый… Что, да как?… В каком точно месте?

– Ответил ему?

– Ответил.

– Ну и ладно. Попов с облавы появится, пусть сразу ко мне.

– Хорошо, передам.

Ковалев стоял на улице, у подворотни, в том месте, где был убит филер. Озираясь по сторонам, он пытался восстановить картину убийства. Собственно говоря, его интересовало одно, откуда и куда направлялся Кошельков. А то, что это было его рук дело, у Ковалева даже не возникало сомнений. Услышав шум мотора, Ковалев сразу же спрятался в подворотне. Мимо проехала машина, за рулем которой находился Кошельков.

Свернув с улицы в сторону Яузы, откуда был хорошо виден Андроньевский монастырь, запыхавшийся Ковалев остановился и из-за старой липы стал наблюдать, как из машины вышел Кошельков. Ему навстречу из дома показалась Настена. Они о чем-то поговорили и вместе зашли в дом. Ковалев довольно потер руки и, подождав еще десять минут, напевая незамысловатую песенку, отправился в обратную сторону.

Пронька сидел у своей будки и, не торопясь, латал старый ботинок. Рядом с ним пристроилась на ящик стандартная обитательница Хивы, Глашка Паленая. Определить ее возраст было невозможно, да она и сама его толком не знала. Дни и годы беспробудного пьянства с малолетства слились в одно безликое целое. Они для нее различались только степенью побоев на лице и теле.