Чёрная сова

Несмотря на свою фамилию, рыбалку сначала он терпеть не мог, но постепенно пристрастился, ибо это была единственная возможность избавиться от присутствия своей жены на то время, пока он находился дома. В экспедициях Мишка удочки в руки брал редко, зато держал в квартире несколько баулов, мешков и коробок с принадлежностями, неистово демонстрируя их перед супругой. И даже выучил специальный лексикон, частенько вворачивая рыбацкие слова совсем ни к месту.

– Надо срочно встретиться. – сообщил Терехов без всяких прелюдий.

 – Сегодня же. Ты далеко?

– В Белоярке! Я тут избенку прикупил, тайно от Нинки. Приезжай, ставлю уху варить! Выпьем, песен попоем! Мог бы сразу позвонить, как с Алтая приехал! А ты явился и молчок!…

И опять излил замысловатую вязь восхищенных ругательств. Андрей стоически его выслушал и не сдержался.

– Ты тупой отморозок, Рыжий. – прошептал, насыщаясь его энергией радости. – Хрен ты моржовый, погляди в непринятых звонках! Я тебя сорок раз набирал!

– Не пойму, что ты шепчешь! – в ответ прокричал Рыбин.

 – А я что звоню-то? Во сне тебя видел! Будто ты женился! Ха-ха-ха!… На страшной тетке!

На пятом десятке жизни у Мишки, кажется, начался сдвиг в области тонких предчувствий. Пока еще на уровне сновидений. Терехову хотелось прокричать об этом, и еще хотелось сейчас, немедля же, взять с собой Алефтину и повезти ее в Белоярку, чтобы у Рыжего вылупились наконец-то раскосые татарские глаза. Но все эти желания почти истребили остатки взволнованного голоса.

– Жди, приеду. – прошептал Терехов уже на ходу, возвращаясь к клумбе.

На первом курсе топографического это был огненно-рыжий, веснушатый и краснокожий сельский паренек с восторженным взором романтика. Когда же они встретились спустя несколько лет, после армии – Терехов уже носил курсантские погоны, Рыбин стал сивым, жар красной бороды и чуб обильно присыпались пеплом. Сначала ранняя седина его красила, вызывая притяжение женских глаз и невероятную ревность жены, которая повинуясь этому всеохватному чувству, работала сначала реечницей у него, а потом заочно закончила вуз, стала ездить с ним в экспедиции и в результате стала Мишкиным начальником.

Но потом Рыбин стремительно начала угасать, словно костер без дров. Веснушки стерлись, начисто отстиралась кожа, и к сорока годам он превратился в белого, безвозрастного старца, сохранив лишь вечно восхищенный, влюбленный и пылающий взор. Женился он рано, еще до армии, по пылкой юношеской любви.