Сэйл-мастер

Кто у вас будет заниматься изгнанием?

– Я, – сказал Сашка, сообразив, что его приказ Белке оставаться на палубе был вполне оправданным: как оборотень, она магическими силами владела в малой степени, а сваливать изгнание беса на одну Саньку было бы и нечестно, и неэффективно.

– Значит, вы и зайдите. Тревога отменяется, вахтенный?

– Отменяется, – согласился Сашка.

Еще через несколько минут они с Санькой, походной жаровней и маленьким пузатым мешочком бесогонного сбора стояли возле обитой заклепками двери в двигательный отсек.

Каюта казначея располагалась отсюда неподалеку, в трюме, и Людоедка очень просила «воспевать не слишком громко, а то у меня до сих пор от заговоров таможни башка zerspaltet sich[13 - Раскалывается (нем.)]».

Как вскоре оказалось, Людоедка не знала, о чем говорила.

Едва Сашка и Санька разожгли под жаровней небольшой магический огонек и бросили в пламя первую же щепотку сбора, дым пошел такой, что стало не до гимнов – прочихаться бы! Сашке даже показалось, что они с подругой сейчас изгонятся не хуже предполагаемого призрака.

Наконец, дым мало-помалу втянулся в узкую щель под дверью, и оттуда послышался неправдоподобный вой:

– Ой, матушки-батюшки! Что ж я, бедный-несчастный, вам такого сделал, за что живота лишаете!

Голос был противный, театрально плаксивый – какой-нибудь Петрушка из кукольной пьесы для детей, – но ни капли не призрачный. Значит, либо мелкий бес, либо бездомный домовой, который не побрезговал забраться на борт без приглашения.

– Отодвигай бочку от двери и выходи подобру-поздорову, – пригрозила Сандра зловещим голосом.

– Будь поласковее, девица-красавица! Как же баньку натопить и спать уложить, да? А потом уже расспрашивать!

– Сейчас я тебе покажу «поласковее», – пообещал Сашка самым тяжелым тоном, на который был способен, и на пробу врезал по двери кулаком. – Д-добрый молодец, you rotten horsecunt[14 - Намекает на родство собеседника с определенными частями кобылы (англ.)]!

Кулаки у штурмана были тяжелые, – недостаточно, чтобы чувствительно сотрясти обитую железом дверь, однако звук получился громкий.

Демонстрация силы в сочетании со злобной руганью оказалась действеннее окуривания: их собеседник сдался.

– Все-все! – крикнул голос, на сей звучащий уже нормально, без кукольного издевательства. – Понял, начальник! Выхожу.

Из-за двери послышались сдавленные ругательства (исключительно на архаичном русском), потом – скрежет тяжелой бочки по полу.