Приговорён к свободе

 – И если бы ты оставил тогда команду, то обрёк бы себя на смерть, – прошептала она так тихо, что я расслышал с трудом.

Она права. Покинув игру, я подвёл бы всех. Не только свою команду, но и сотни других людей по всему миру, которые хоть как-то были связаны с нами. Спустя несколько лет Хель перестала быть совершенно независимой и никому не нужной. Когда у нас пропадала связь, все начинали волноваться. Если у кого-то были проблемы, нам об этом сообщали. От нас зависели сотни жизней. Наша огромная сеть, паутина, растянувшаяся на три континента, состояла из многих команд, каждая из которых была важна для остальных.

Если развалится одна, это почувствуют все.

– Ты можешь остаться, – глухо произнесла Ева, изо всех сил сжав чашку руками и нервно покусывая губы. – Комната за кухней твоя. Если что-то понадобится, найдёшь сам, – и стремительно вылетела в коридор.

Моё сознание любезно подбрасывало картинки Евы, плачущей в своей спальне, держащей альбом с нашими фотографиями – если она их не сожгла, конечно.

Хотя теперь я почти уверен, что найду много вещей, связанных с нашей общей жизнью, если только хорошо поищу. Ева не собиралась избавляться от этих воспоминаний, в отличие от меня.

Окна на кухне не были завешаны шторами, по улицам время от времени проезжали машины, и это меня настораживало. Казалось, что весь мир за мной наблюдает и язвительно смеётся.

Ночью я долго не мог заснуть. В голове крутились слова Евы, в том числе о Большой Игре. Я говорил это ей давным-давно, когда Аврора ещё не родилась.

С тех пор многое изменилось. Меня уважали не только участники Хель, но и другие группировки. Большая Игра продолжалась. Мы все поставили на кон свою собственную жизнь и теперь не могли уйти просто так, не пожертвовав ничем. Рано или поздно исчезновение заметят, и тогда спастись будет слишком тяжело.

Побег невозможен. Предательство наказуемо.

Орфей

Каждое утро я просыпался со страхом и бесконечными вопросами: «Я всё ещё жив? Я на свободе?»

Риск был огромным.

Команда давно уже поняла, что я сбежал с корабля по собственной воле. Пока Анна держала всё в тайне, Дриада ничего не знала о том инциденте и о том, что я всё ещё жив. Гвардия могла в любой момент распознать мою ложь, сопоставить факты, сложить все мои слова, поступки и страхи в одну картину, и вот я уже за решёткой. Единственный, кто мог мне помочь – Август.

Только он мог одним словом заставить Дриаду прекратить разыскивать меня и пытаться стереть с лица Земли.