Влад Хельсинг

Старая лестница, деревянная, очень ненадежная. Давно уж она отслужила свое. И когда Владик ступил на нее, лестница взяла и развалилась под ним. Ох и летел тогда Владик, ох и кричал. К счастью, слой гнилого картофеля немного смягчил его падение. Владик не пострадал. Но стоящий наверху Цент счел неправильным, что Владик не страдает. И он заставил его страдать. Захлопнул крышку погреба, и ушел по своим делам. Владик остался один в темном подземелье. Ужас, объявший его, трудно описать. Страдалец кричал и плакал, а самому, тем временем, чудилось, что кто-то скребется в стены погреба, кто-то извне пытается проникнуть внутрь, к нему.

У этого кого-то острые когти, огромные клыки, и смердящее мертвечиной дыхание. Богатое воображение тут же нарисовало образ подземного монстра, и Владик едва не удобрил штаны под напором нахлынувшего ужаса.

Цент вернулся только через час. К этому времени Владик едва не сошел с ума, сидя во тьме и хладе, и слыша всевозможные шорохи и скрипы, замогильные стоны и зловещее рычание.

Когда же распахнулась крышка, и Цент, помедлив, спустил вниз принесенную лестницу, Владик, выбравшись на поверхность, упал перед терзателем на колени и слезно благодарил его за спасение.

Поскольку в погребе не оказалось ничего интересного, он так и остался бы без дела, если бы к ним на подворье однажды не заглянул юный зомби лет восемнадцати. Владик, видя вползающего в калитку монстра, поднял такой крик, что на него прибежали и Цент, и Машка, которые до этого спокойно лежали в своих кроватях с температурой.

Увидев источник переполоха, Цент так разозлился, что едва не решил скормить Владика мертвецам.

– Я тебе ружье дал? – спрашивал он грозно.

– Дал, – пискнул Владик, одним глазом следя за мертвецом, который все никак не мог преодолеть калитку, тупо тыкаясь непослушным телом в края забора.

– Что еще тебе дать, чтобы ты обрел хоть какую-то самостоятельность? – вопросил Цент. – Это же всего лишь один дохляк. Один! А ты даже с ним не можешь справиться.

После чего Цент взял прислоненные к стене вилы, всадил их зубья в тухлое тело мертвеца, оттащил его к погребу и сбросил внутрь.

– Зачем? – спросила Машка, обильно сморкаясь в салфетку.

– Это страховка, – пояснил Цент.

– Страховка от чего?

– От вопиющей бесполезности Владика. Если он продолжит печалить меня своим отвратительным поведением, я сброшу его к Ивашке.

– А Ивашка, это кто?

– Тот дохляк в погребе.

– С чего ты взял, что его так зовут?

– Догадался.