Влад Хельсинг

3

Владик не помнил, как он неистово метался по ложбине, врезаясь лбом в деревья и падая в кусты. Не помнил, как ломился вверх по склону, игнорируя расположенную рядом земляную лестницу. Не помнил, как бежал по тропе мимо невозделанных огородов. Его разум слегка прояснился лишь в тот момент, когда он добрался до навозной кучи, поросшей высокой крапивой.

Владик поскользнулся и упал на четвереньки. Он был весь в грязи, лицо болело от многочисленных столкновений со стволами деревьев. Канистры с водой остались у родника.

Повернув голову, он бросил взгляд на навозную кучу, и ему почудилось, что та вспучивается, будто из-под нее пытается выползти что-то большое и жуткое. Владик перевел взгляд на лопухи, и ему показалось, что из-под больших зеленых листьев на него пялятся полные нечеловеческой злобы глаза. А затем, сквозь вой ветра и шум дождя, Владик расслышал за своей спиной тихие шаги.

Он не стал оглядываться. Его бедное сердечко не выдержало бы повторного созерцания чудовища. Взяв низкий старт, Владик помчался дальше, мечтая лишь об одном – живым добраться до дома.

Когда он вбежал во двор, то услышал где-то поблизости замогильное завывание. Ужас неистовый объял страдальца, и у того подломились ноги. Владик упал в грязь, и только тогда сообразил, что источником воя является сидящий в погребе Ивашка.

Он вновь вскочил на ноги, добежал до крыльца, схватился за ручку двери и дернул ту на себя.

Владик дернул еще раз. И еще. И только тогда сообразил, что она заперта изнутри.

Кто мог запереть ее? Разумеется, добрый друг Цент. Наверное, изверг счел забавным оставить программиста ночевать снаружи. И в иной ситуации Владик, возможно, побоялся бы стучать, из страха навлечь на себя гнев терзателя. Но сейчас он и думать забыл об этом гневе. Кулаки его яростно забарабанили по поверхности двери, а изо рта хлынул истошный крик:

– Впустите меня! Впустите!

Ивашка, слыша его вопли, вторил им громким зловещим воем.

Минут пять Владик колотил кулаками по двери, каждую секунду ожидая, что силы ада вот-вот доберутся до него. Он представлял себе, как черная фигура с бескровно-белым лицом бесшумно появляется за его спиной, кладет руку на его плечо, и тихим голосом произносит:

– Программист, программист, я тебя съем.

Через пять минут за дверью зазвучали шаги и недовольное ворчание.