Кредо холопа

Ошибки не было – всем остальным дали то же самое фирменное блюдо, что и ему.

– Что это за помои? – невольно простонал Гриша, с омерзением глядя на мужиков, жадно, с аппетитом, пожирающих то, что не стали бы есть и свиньи.

Рядом появился тот самый парень, с которым Гриша планировал заговорить. Юноша показался умнее прочих, но когда он залпом осушил свою миску, зычно рыгнул и, завершая комбинацию, пустил задом гром и молнии, Гриша понял, что ошибся в человеке.

– Тут всегда так вкусно кормят? – все же спросил он у юного интеллигента.

Парень уставился на Гришу как на новые ворота с еще не высохшей краской. Рот его приоткрылся, из-под нижней губы по подбородку хлынул поток слюны, которая дождем закапала прямо на грязные ступни.

– Эй, зомби, ты живой? – позвал Гриша, с беспокойством поглядывая на своего нового друга. – Я спрашиваю: тут всегда такая кормежка?

– Важно поснедали, – вдруг распевно протянул паренек, у которого оказалась чудовищная дикция.

– А на ужин что? – спросил Гриша.

– Отрыжник.

Гриша даже не стал выяснять, что такое загадочный отрыжник. Название блюда говорило само за себя.

Тут он заметил четверых мужиков, отличающихся прямо-таки отвратительной худобой, и похожих на девушек, которые в погоне за конкурентоспособной внешностью загоняют себя в могилу всякими изуверскими диетами. Эти четверо не стояли в очереди, они сидели у стены сарая и с безразличным видом жевали покрытую пылью траву, которую рвали тут же.

Процесс кормления занял всего минут двадцать, после чего все торопливо сдали свои миски обратно.

Гриша незаметно вылил помои под стену сарая, и, избавившись от пустой миски, остановился на месте, не зная, куда ему идти. Естественным желанием было дать отсюда деру, но Гриша не знал, в какую сторону надо бежать, чтобы скорее добраться до лучшей жизни. Всюду, куда он ни устремлял взгляд, простирались возделанные поля, вдалеке чернел лес, но до него было слишком далеко. Рвани он туда, догонят на автомобиле, сунут в багажник, отвезут в сарай повторно и опять подвергнут воспитательной процедуре.

– Эй, ты, скот, – прозвучал вдруг рядом с ним чей-то громкий властный голос.

Гриша вздрогнул, и повернулся лицом к источнику хамства. Перед ним стоял крепкий розовощекий мужик с короткой бородкой, сносно одетый и даже в сапогах. В правой руке у дяди был кнут.

– Что, оглох? – злобно спросил бородатый.

Гриша терпеть не мог, когда кто-то грубил ему, и всегда отвечал на грубость адекватно, а зачастую и неадекватно.