Кадавр

Подцепив чугунные ручки массивными цепями и используя рычаги, старый алхимик убрал котел с огня, оставив его остывать в воздухе. Шаркая ногами, он подошел к полкам. Щурясь и тщательно вчитываясь в названия, он выбрал довольно пыльный стеклянный бутылёк темно-зеленого цвета. Подошел к котлу, выдернул из бутылька деревянную пробку. Могильная вонь быстро заполнила это небольшое помещение, но никто даже не поморщился. Старик высыпал себе на ладонь немного темно-фиолетового порошка. Замер в нерешительности, явно боясь последствий.

– Отступать уже поздно, Мастер, – процедил сквозь зубы человек в кресле, неприятно усмехаясь уголками тонких властных губ. – Бросайте. Ну?!

Рука старика дрогнула и порошок неуклюже высыпался в котел, частично осев на железном крае и немного просыпавшись на пол.

Месиво жадно забурлило, словно пытаясь растворить всё и всех.

– Процесс с поглощением тепла, – поспешно пробормотал алхимик, стараясь сгладить произошедшую неловкость. – Это остудит содержимое до приемлемой температуры.

Властный мужчина недовольно поморщился – видно технические подробности его мало интересовали – но промолчал, и мастер замер, неотрывно глядя на взбесившуюся жидкость.

Когда бурление немного успокоилось, старик простер ладони в сантиметрах от поверхности месива. Потом, удовлетворенный результатом, засучил правый рукав и, сильно побледнев, опустил в жидкость голый локоть. Подождал около минуты. Быстро выдернул руку. Торопливо и тщательно обтер ее полой длинного обтрепанного халата.

– Сир, все готово, – дрожащим голосом прошепелявил старый алхимик, поправляя правый рукав своего халата.

Человек в кресле зачем-то энергично потер виски.

– Приступайте к последней стадии, – холодно произнес он, скрывая волнение и сжимая руки.

Старик покорно кивнул. Используя все тот-же подъемный механизм, он с натугой передвинул котел к гробу и медленно вылил в него остывающее месиво. Человек в кресле, подавшись вперед, жадно наблюдал за этим действом.

Убрав котел в сторону, но оставив висеть его на цепи, старый мастер обернулся и выжидательно посмотрел на властного господина.

– А теперь оставьте меня одного, – глухо произнес тот, беря себя в руки, и снова небрежно откидываясь на спинку кресла.

Старик, вскинувшись, хотел было возразить – ему явно не терпелось поучаствовать в продолжении этого процесса. Но он промолчал и, почтительно поклонившись, удалился, скрипнув тяжелой кованной дверью.