Феодора-3. Пассажиры

Потом вышел на прохладную покачивающуюся палубу.

Свежий утренний ветер гнал многочисленные облака над головой. Сам корабль то приподнимался, то неторопливо ухая вниз, зарывался носом в широкие волны, брызгами окатывая палубу. Розовеющий восток медленно боролся с сумерками. Но не смотря на то, что свет неумолимо побеждал тьму, все равно было как-то неуютно и тревожно.

Рус приветливо кивнул матросу, что стоял у руля, закутанный в плащ и просторный капюшон, потом помахал тому, что торчал на вершине мачты и, возможно высматривал пиратов, помахал негру, направлющемуся на корму с отхожим ведром, а также помахал Хориву, который развел в глиняной чаше огонь и пристраивал решетку.

Потом Рус энергично умылся, плескаясь водой из бочки, что стояла возле мачты.

Потом он, все еще придерживаясь от качки за леера и канаты, подошел к Хориву. Присел у мангала.

Хорив подогревал над огнем лепешки.

– Помощь нужна? – спросил он, невольно протягивая руки к огню.

Хорив только отрицательно покачал головой, равнодушно-сонно переворачивая лепешки на решетке.

– Твоя вышла, – вдруг произнес кок с легкой завистью.

И Рус тот час обернулся.

Феодора, ежившись и тщательно кутаясь в плащ, стояла возле дверей инсулы. Потом она неторопливо подошла к правому бортику, равнодушно глядя на близкий берег, еле различимый в сумраке.

– Давай, что готово, – произнес юноша, протягивая обе ладони в сторону Хорива.

Кашевар, отмахиваясь от мух, выхватил из стопки на палубе две деревянные тарелки. Протянул их Русу, который тут же их взял в обе руки. Потом Хорив скинул на них с решетки по две лепешки в каждую тарелку, потом положил по продолговатому куску мягкого белого сыра, потом достал из мешка два глиняных кувшинчика. Держа их за горлышки, застыл с протянутой рукой.

Рус озадаченно посмотрел на тарелки в своих руках.

– Ну, быстрее! – нетерпеливо поторопил его Хорив. – Лепешки подгорят. Сам их будешь есть.

И Рус, решительно поднявшись, тут же положил одну тарелку на другую, схватил кувшинчики и быстренько направился к бочке, стараясь успеть, пока судно неторопливо приподнималось – обе руки у юноши были заняты и он побоялся, что если корабль вдруг начнет падать на волне, ухватиться он ни за что не сможет.